После колебаний министр народного просвещения Д. А. Толстой разрешил открыть женские курсы в виде опыта на четыре года. Они создавались в 1872 году под наблюдением профессора В. И. Герье и под личную ответственность ректора Московского университета историка С. М. Соловьева.
Курсы Герье, как их называли, ютились в одном зале Политехнического музея. Отношение к ним складывалось разное. Кое-кто не видел в затее ничего серьезного, кое-кто, наоборот, считал ее весьма полезной.
Однако преподавателей не хватало, как не хватало и средств; лекторы получали ничтожное вознаграждение. Московские и другие курсы продирались на светлую дорогу через тернии. Они неоднократно закрывались. Так случилось, в частности, в 1886 году, когда министерство народного просвещения обязало прекратить прием слушательниц, мотивируя строгие меры пересмотром вопроса о высшем женском образовании.
Но остановить развитие курсов власти не решались. В 1900 году в Москве учредили высшее женское учебное заведение университетского типа. С января следующего года Чаплыгин стал одним из первых лекторов новых курсов. Вместе с ним в двух переоборудованных квартирах возле Арбата, в Мерзляковском переулке, лекции читали В. И. Вернадский, И. В. Цветаев, Н. Д. Зелинский, А. А. Мануйлов, Б. К. Млодзеевский, А. В. Цингер.
Для слушательниц курсов ввели строгие правила. Скажем, в учебное время они могли получить у директора отпуск только по весьма уважительной причине. Курсистка, не явившаяся в течение двух недель из отпуска с момента его окончания и не приславшая директору соответствующего объяснения, считалась отчисленной. Не допускались сходки, митинги. Плата за обучение составляла сто рублей и вносилась вперед за полугодие по пятьдесят рублей.
Условия жизни курсисток оказались не из легких. Двух аудиторий, переделанных из старых арбатских квартир методом снятия перегородок, оказалось явно недостаточно. Приходилось слушательницам мотаться по всей Москве. Практические опыты по физике выполняли в Инженерном училище на Бахметьевской улице, занятия по астрономии вели в университетской обсерватории на Пресне, минералами занимались у Вернадского на Моховой, ездили также на Басманную улицу и Миусскую площадь.
Многие курсистки вышли из малоимущей среды, с трудом наскребали плату за обучение; о нормальном питании им приходилось только мечтать. Обычно в столовой заказывался обед из двух блюд, который и съедался вдвоем. Врач В. И. Архангельская писала о самом распространенном заболевании среди слушательниц — малокровии.
Значительным было различие в их возрасте — от семнадцати до сорока четырех лет, больше всего было слушательниц двадцати одного и двадцати двух лет.
В 1904 году состоялся первый выпуск курсов. Чаплыгин принимал экзамены. Приятно было слышать отзывы членов государственной комиссии, высоко оценивших знания выпускниц, получивших право преподавать в средних женских учебных заведениях.
А через год Сергей Алексеевич стал выборным директором курсов. Математик и механик, уходивший в своих исканиях в область принципов чистой науки, избегавший, казалось бы, житейской повседневности, он с головой окунулся в практические заботы. Могли ли они помешать его научным занятиям? Ни в коей мере. Ближайшие годы подтвердили это, став весьма плодотворными для Чаплыгина; его исследования по аэродинамике предстали во всем блеске и совершенстве.
Можно смело утверждать: хлопотное руководство женскими курсами только побуждало Чаплыгина к активному творчеству, давало дополнительный импульс его энергии.
В сложное время приступил Чаплыгин к исполнению своих обязанностей. 1905 год. В стране назрела революционная ситуация. Два события послужили ее катализатором — расстрел царскими войсками в Петербурге 9 января более чем 140‑тысячного мирного шествия рабочих с петицией к царю и поражение России в войне с Японией.
Напуганный размахом революционного движения, царь пошел на «уступки». 17 октября он подписал манифест. Николай II возвещал незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов. Было обещано созвать законодательную Думу, привлечь к выборам все классы общества. Манифест, как быстро выяснилось, оказался уловкой, попыткой выиграть время. Банды черносотенцев тут же произвели погромы, избиения и убийства передовых рабочих, революционеров, студентов, разгоняли митинги и собрания.
