Зоя выбегает за Николаем Юрьевичем. На большом экране телерадиофона появляется изображение всех членов команды корабля, кроме Ами. Входят Зоя и Николай Юрьевич.
Профессор — Здравствуйте, мои дорогие. Как видите, мы живы и здоровы.
Аяз — Все приборы работают точно и исправно. За нас не беспокойтесь.
Николай Юрьевич — Профессор, вас приветствует весь мир. Мы все приветствуем вас.
Аяз — Радиограммы мы получили.
Профессор — Все ясно. Николай Юрьевич, ваши поручения будут выполнены.
Зоя — Как вы себя чувствуете, профессор?
Профессор — Спасибо, Зоя.
Гулам (машет Нине на экране). Нина!..
Нина — Будь здоров, Гулам!
Гулам — Мы ждем с нетерпением!
Аяз — Зоя, передай от меня привет Жале.
Зоя — Хорошо, Аяз, хорошо.
Николай Юрьевич — Профессор, не забывайте, нас, ждем ваших радиограмм.
Профессор — Разве можно забыть вас и Родину? Целуем всех.
Николай Юрьевич — Счастливо.
Машут друг другу, экран гаснет.
Николай Юрьевич — Самое меньшее — двадцать лет. Доживу ли я до этого дня? До две тысячи двадцать пятого года? (Выходит. За стеной слышен голос Жале: «Пустите, я вам говорю. Я буфетчица космодрома.». Входит Жале с газетой в руке).
Жале — Привет, где Николай Юрьевич?
Зоя — Жале, если бы ты пришла на минуту раньше, то увидела бы Аяза.
Жале — Ты мне скажи, где этот уважаемый ученый?
Зоя — А что такое?
Жале — Ты читала статью?
Зоя — Читала.
Жале — Смотри, что он пишет. (Читает.) «Согласно теории относительности Альберта Эйнштейна, в каждом теле, летящем с субсветовой скоростью, время сокращается. Следовательно, наши герои, летящие на корабле «Рассвет», вернутся через двадцать лет на Родину примерно в том же возрасте, в каком они вылетели».
Жале смотрит на Гулама.
Гулам — Что ты смотришь, я не понимаю?
Жале — А мне понятно теперь, что Аяз, который улетел отсюда двадцатичетырехлетним, через двадцать лет вернется таким же молодым человеком. А я эти двадцать лет должна сидеть и смотреть в небо в ожидании своего возлюбленного? Когда он вернется, я буду сорокалетней старой девой.
Гулам — Если ты это понимаешь, то ты просто молодец.
Зоя — Ты ждешь возлюбленного, Жале!
Жале (иронически). — Возлюбленного! Разве он женится на мне после возвращения?
Гулам — Сама виновата. Училась бы в этой области, тоже полетела бы с ним.
Жале — Я? Да если бы на корабле было бы лишнее место, ты бы сам полетел. Можешь быть спокоен, когда они вернутся, тебе будет за пятьдесят лет. И твоя двадцатипятилетняя Нина не станет смотреть на тебя.
Зоя (шутя) — Может быть, вы не станете ждать возвращения Нины и Аяза и поженитесь?
Гулам — Вовек я клятвы не нарушу, пока я жив, я буду ждать ее!
Жале — Скажите пожалуйста. Думаешь, я так и пошла за тебя?
Входит Николай Юрьевич.
Николай Юрьевич — Жале, добро пожаловать!
Жале — Спасибо, Николай Юрьевич. Скажите, здесь все верно написано?
Зоя (дергает ее за рукав). Как тебе не стыдно, ну, конечно, верно.
Николай Юрьевич — Ты имеешь в виду так называемый парадокс времени? Да, безусловно, это так.
Жале — Спасибо, Зоя, если ты еще раз будешь говорить с Аязом, передай, пожалуйста, пусть он возвращается из своего созвездия с женой и детьми. Я не могу двадцать три года жить без семьи. (Уходит).
Николай Юрьевич — Видите, есть и такие.
Гулам — И такие есть, и такие есть, Николай Юрьевич. (Ударяет себя в грудь. За сценой слышен голос Фатьмы: «Пусти я тебе говорю, когда я работала на этом космодроме, тебя еще на свете не было. Что это за неуважение к пенсионерке? Пусти.» Она появляется на сцене).
Фатьма — Дорогой мой, что же это такое? Где он, где этот уважаемый ученый?
Гулам — Фатьма-хала!
Николай Юрьевич — Я слушаю, Фатьма-баджи.
Фатьма — Я погибла, дорогой ученый. Вчера он ушел из дому и до сих пор не вернулся. Что это такое? Этот старик-ботаник твой садовод или нет?
Николай Юрьевич — Как это не вернулся?
Фатьма — Не вернулся, и все!
Зоя — Николай Юрьевич, мы оправлялись во всех организациях. Звонили даже в центральную больницу. Его нигде нет.
Гулам — Зоя, может быть, он в милицию попал?
Фатьма — Послушай, что мой муж — хулиган или вор? Ты на свой аршин не мерь!.. Знай, что говоришь!
Николай Юрьевич — Успокойтесь, пожалуйста!
Гулам — Тетушка, зачем же вы сердитесь? Ну, пропал он…
Фатьма — Послушай, что мой муж — курица, чтобы пропасть?
Николай Юрьевич — Фатьма-хала…
Фатьма — Нет, я вас спрашиваю, такой большой мужчина — курица?
