Она никак не реагирует на мой тон. Только немного хмурится. Понимая, что она больше ничего мне не скажет, я резко поворачиваюсь и продолжаю идти. В столовую мне уже совершенно не хочется, но я всё равно направляюсь туда, подальше от Гевы.
Когда я в таком настроении, мне лучше ни с кем не разговаривать…
– Он заботится о тебе.
От неожиданности я замираю на месте.
“Заботится” …
– Что? – голос охрип, но я не обращаю на это внимание.
Даже не знаю, что меня больше удивляет – что она заговорила со мною на эту тему, или что Вальнар обо мне… заботится.
– Я сказала, что он о тебе заботится, – вижу, что Гева говорит серьёзно.
Что-то в её лице поменялось, она выглядит так, будто этими словами сняла с себя маску и показала своё настоящее лицо. Оно выражает бесконечную усталость. Я никогда не видел такого лица. От него внутри что-то неприятно сжимается.
– Конечно, он заботится обо мне. Он же мой наставник, ведь если со мною что-то случится, не останется у Колдунов наследника, – пытаюсь говорить равнодушным тоном, но у меня не получается.
– Нет, Руслан, он заботится о тебе, как… отец.
Отец…
Мой отец бросил маму, когда она была беременна мной. Он исчез, не попрощавшись и не сказав ни слова. Все говорили, что он пропал без вести, что его, скорее всего, убили. Ведь он был полицейским и это вполне возможно. Но я, не знаю почему, уверен, что он просто бросил нас – ушёл к другой или уехал за границу.
Из-за него умерла мама…
Она не смогла пережить его исчезновение. Умерла через несколько месяцев после моего рождения.
И всё это из-за него!
Гева
«Дневник для рассудка»
25 марта 1404 год (365 лет назад)
Я сначала не собиралась вести «Дневник для рассудка», но вчера ночью передумала. Мама права, когда записываешь свои мысли и то, что произошло за день, то словно переживаешь всё заново и начинаешь рассуждать более здраво. Поэтому я решила начать его вести. Уверена, мне понадобится здравое рассуждение и осмысление тех чувств, которые я к нему ощутила.
Я решила, что никому не расскажу, что начала вести «Дневник рассудка», даже маме – не хочу, чтобы она узнала, что я что-то чувствую к «этому незнакомцу».
Его облачение было иным. Оно отличалось от повседневного облачения населения Ирангула. Я сразу же обратила на это внимание. Мама сказала, что так облачаются в параллельном Мире, и что Тезурия предлагала нам облачаться в схожую одежду, но Отец отказался. Он считает, что наш мир не должен перенимать из иного мира каждый обычай. Как он говорит: «Женщины, пока я жив, не будут мучить себя корсетами».
Я уже дочитывала «Мгновения жизни», когда услышала шум за дверью. Кто-то громко перешёптывался. Отложив книгу, я тихонько подкралась к двери и сразу же узнала голоса Сэнлы и Голны.
– Ты видела, как он одет и говорит? Он точно не из нашего мира…
Я прервала Сэндлу, резко открыв дверь.
Они замерли, испуганно взирая на меня. Я нередко общаюсь со слугами, и они знают, что я не люблю, когда мне мешают. Но тогда не было никакого желания злиться, меня распирало от любопытства.
– Кто не из нашего мира?
Увидев, что я не собираюсь их ругать, служанки заговорили разом. Из их слов я как-то разобрала, что в замок пришёл «привлекательный мужчина», и что он якобы из другого мира.
– Где он?
Девушки сразу же схватили меня за руки, и повели в холл. Я тогда и не подумала о том, что облачена в повседневное платье, и что Отец будет недоволен, если узнает, что я ходила перед гостем в таком виде.
Не зря Мама всегда говорит мне, что я чересчур любопытна…
Он стоял спиной ко мне и разговаривал с Отцом. Они не заметили нашего появления. Увидев моего Отца, Сэнла и Голна мгновенно ретировались, оставив меня. Я стояла и смотрела на его спину, к которой прилипла мокрая белая рубашка.
И не могла отвести от него глаз…
Что-то в нем было, что заставило мое сердце замереть.
Я его совершенно не знала и даже толком не видела, но почему-то замерла на месте и смотрела на него, пока он, неожиданно, не обернул голову и посмотрел прямо на меня. Я вздрогнула и быстро отвела взгляд.
Мое лицо стало гореть, и это меня разозлило. Я подняла глаза и посмотрела прямо на него. Так мы стояли, как мне показалось, около минуты.
И я до сих пор не могу забыть его лица и выражения глаз.
Потом он резко отвернулся, а я убежала в свою комнату.
Мне до сих пор стыдно, что я вообще вышла на него смотреть. Но и забыть его я тоже не могу…
Так как мне никуда не хочется идти, возвращаюсь в свою комнату. В голове роются тысячи вопросов к Вальнару, и мне до сих пор хочется как-нибудь воспользоваться Даром ему назло, но слова Гевы останавливают меня.
Почему она так сказала? Почему сказала, что Вальнар заботится о мне как отец? У меня никогда не было отца, но я все равно видел, что их забота проявляется по-другому. А со мной Колдун возится только потому что я ему нужен.
Но если бы ему было бы пофиг на меня, то он так себя не вел бы – не поддерживал, не волновался…
Или я сам себе это придумал. Вальнар относится ко мне самым обычным образом.
И вот я снова взялся за свое…
