Через пятнадцать минут она вернулась с исправленной причёской и в сопровождении моложавого добротно сложенного курчавого брюнета в наглухо застёгнутом белом халате со стоячим воротником, будто у френча. Из левого бокового кармана халата торчал толстый блокнот, а к внешнему нагрудному карману халата пришпилены колпачки двух авторучек «Паркер» и шильдик. Надпись таблички говорила, что владельцем накрахмаленного халата являлся психиатр-нарколог наркологического диспансера Минкин Виталий Даниилович. Его заспанные, с крупными зрачками глаза оказались выпучены, выдавались вперёд из глазниц, отчего казались крупнее обычного. Его шею обрамляли дуги импортного хромированного фонендоскопа. Под коротким халатом торчали, словно спички, узкие потёртые светлые американские джинсы-дудочки. Они стояли на мощных толстых протекторах больших дорогостоящих шнурованных ботинок с прямоугольными носами. Дежурный врач повторил все манипуляции, прежде выполненные медсёстрами, и, получив хорошую реакцию ног на щекотание пяток пациента, пошёл вместе с медсестрой звонить по телефону ноль три.
Когда минут через пять Виталий Даниилович возвратился в палату, более молодая медицинская сестра, как о деле обыденном, словно речь шла об обычном винегрете, доложила:
– Пульс его становится все слабее и реже. Что делать?
– Введите побыстрее внутривенно один миллиграмм адреналина. Затем надо попробовать сделать наружный массаж сердца да подготовиться к искусственному дыханию, но с пружинной кровати лучше переложить его на что-нибудь более твёрдое.
– Мы можем перенести на лежанку процедурного кабинета, – предложила медсестра.
– Однако там подход только с одной стороны.
– С другой стороны стена.
– Попробуем перенести его в телевизионную комнату, если она свободна сейчас, – предложил дежурный врач. – Может случиться так, что его оставим на месте, поэтому лучше положить в отдельное помещение, и другим спокойнее болеть дальше.
– Но в телевизионной комнате имеется один только теннисный стол, он широкий, не совсем устойчивый и сам еле дышит, – быстро сказала молодая медицинская сестра, но, взглянув на распростёртого пациента, чуть задумалась о только что ею сказанном, несколько смутилась и сразу поправилась: – Еле держится на деревянных козлах.
– Удобнее будет расположить больного на полу, – Виталий Даниилович кивнул на человека, которого постепенно оставляли последние силы сопротивления каким-то тяжёлым внутренним процессам, и обратился к пожилой медсестре: – Правильно, Елена Анатольевна?
– Точно. Верочка, мы обычно укладываем на пол, – поддержала дежурного врача Елена Анатольевна. – Надо перенести его в телевизионную комнату вместе с матрасиком.
Она дотоле как-то самоустранилась от разговора и, находясь в палате, так усиленно и напряжённо думала о чём-то другом, что почти отсутствовала. Возможно, ей вспомнился подобный случай. И только конкретное обращение к ней вернуло её из воспоминаний, из оцепенения. Время от времени она все ещё потирала усталые глаза, которые сами закрывались и хотели спать.
– Хорошо, перенесём на матрасике, – согласилась молодая медсестра.
Дежурный врач согласно кивнул коротко остриженной головой.
Вера срочно принялась тормошить и торопить пациентов:
– Вставайте, ребята, помогите перенести, давайте, мальчики, живее.
Пётр Петрович и ещё трое мужчин начали торопливо одеваться. Рустам храпел под воздействием снотворных препаратов, без внимания на побудки. На шум подошли из соседней палаты два парня крепкого телосложения в чёрных одинаковых тренировочных костюмах, будто были из одной спортивной команды. Разбуженные мужчины переспрашивали друг друга о причинах подъёма, но для большинства пациентов происходящее оставалось загадкой, тайной за семью печатями.
– Я пойду открою телевизионную комнату и включу свет, – предупредила Елена Анатольевна сестру Веру и обратилась к пациенткам: – Девочки, пойдёмте со мной. Поможете стулья отодвинуть, чтобы освободить место и приготовить, куда положить. Может, там пол надо подмести.
Владимир поднялся с кровати одним из первых, и, натянув спортивные брюки, подошёл к противоположной стене, обратив при этом внимание на обросшую чёрной порослью грудь пациента. Когда он взялся покрепче за угол полосатого матраца у изголовья нового пациента, ему показалось, что тот уже вообще перестал дышать.
За матрас взялись шестеро пациентов, подняли и начали осторожно продвигаться в сторону коридора, но их остановил укоризненный старческий голос Николая Ивановича.
– Как же вы несёте, разве так можно?
Тут произошло замешательство, процессия приостановилась.
– А как надо? – спросил вполголоса Владимир, который шёл позади двух спортивных парней.
– Ногами вперёд одних покойников уносят, – на высоких тонах запальчиво выпалил Николай Иванович и, сказав ещё что-то малопонятное, кряхтя, отвернулся к окну.
Держа матрац, пациенты пытались меж собой договориться, кому куда заходить, чтобы развернуть матрас в иную сторону.
