- На редкость увлекательное зрелище – стайный загон воробушка, – с ухмылкой прокомментировала Клима, положив локти на спинку стула. – Из моего окна вид был особенно хорош. Я бы даже посмотрела на «бис».
- Издевайся, сколько влезет, – слабым голосом произнес Юрген, даже не трудясь приподнять голову над мягкой подушкой. – И почему я тебя тогда спас… Расшибла бы голову о ваше поле, и никакой смерчевой обды!
- Ты почуял, как сильно я изменю твою жизнь.
- Да уж, сломала мне ее вконец!
Пленника перевязали, умыли, с комфортом разместили в отведенных ему комнатах Института и даже предложили новые штаны взамен порванных стрелой. Обда оказала ему честь и навестила лично, несмотря на неприязнь к раненым и увечным. Впрочем, сейчас Юрген тоже испытывал к ней неприязнь. А заодно ко всему роду человеческому, для которого в небе нет ничего святого, и можно махать ортонами направо и налево. Если бы не та проклятая стрелка…
Клима задумчиво потеребила шитый золотом рукав. Она сильно повзрослела за эту зиму, если не сказать – постарела. Навскидку девушке можно было дать не двадцать, а все тридцать лет.
- Ты улетел в прошлый раз, а я так и не поблагодарила тебя.
- За что? – опешил Юрген.
- За раскрытые глаза, – тихо напомнила Клима и тронула свой медный кулон, который носила письменами внутрь. Вгляделась в лицо сильфа и чуть приподняла брови. – А ты все маешься совестью? Брось, я бы на твоем месте поступила точно так же.
- Неужели?
- Ты сомневаешься в моей расчетливости? Подумай, что бы ты выиграл, бездействуя? Рано или поздно у меня все равно открылись бы глаза, а так их помог открыть ты, завоевав мою искреннюю симпатию. Ты укрепил наши отношения, значит, в будущем я, возможно, пойду ради тебя на мелкие поблажки Холмам. Все просто. Юра, почему такое лицо? Ты что, действительно решил пренебречь долгом ради дружбы и теперь мучаешься угрызениями совести? Ты больше похож на Геру, чем я думала. Только своему начальнику не признавайся: он будет безутешен!
- Он будет безутешен, когда узнает, что ты нагло и подло меня пленила!
- Однако, я не пробиралась к тебе домой в маскировочном плаще и с раскрашенным лицом.
Юра представил эту картину и содрогнулся.
- Большой ли был отряд? – спросила Клима словно между прочим.
- Я один, – упрямо буркнул Юрген.
- Надо же. А от сарая взлетали как минимум двое.
- Значит, мы были вдвоем.
- В общем-то, это не имеет значения, – обда склонила голову набок. – Пойман ты. Именно в твоей голове, уверена, были главные сведения для Холмов. Никому больше не пришло бы на ум штурмовать сарай с досками.
- Что это выло?
- Сигнализация, – почти по слогам произнесла Клима. – Тенькино изобретение. Ужасно шумное и непрактичное. Выле приходится за каждой доской ходить лично – больше сигнализация никого не признает. Но, оказалось, Тенька трудился над сараем не напрасно. Порой на сигнализацию ловятся жирные любопытные воробьи.
- И что теперь? – мрачно поинтересовался Юрген. – Запрешь меня на веки вечные в подвале с копчениями? Холмы тебе этого не простят.
- Как помнишь, прежде мы обсуждали, что подпускать тебя к копчениям непрактично. И зачем подвал? Разве тебя не устраивают твои прежние апартаменты? Опять же, раненой ноге нужен покой. Скажем, до середины весны. Тогда состоится мое наступление на Орден, узнанные тобой сведения потеряют новизну, и ты вернешься домой к своему дорогому Липке, который обрадуется и, конечно, все мне простит. А не он, так Амадим, обласканный молодой женой. Сам, кстати, жениться не хочешь? Гулька о тебе столько вспоминала…
- Да вы сговорились! – взорвался Юрген, опрометчиво вскакивая и тут же морщась от боли. – Не буду я ни на ком жениться, чтоб вас всех об тучу разнесло! Раз уж ты сегодня такая добрая, поведай, как, КАК вы заставили доски летать против ветра?!
Клима пожала плечами.
- Можете выкрасть Теньку, чтобы узнать.
Юрген устало опустился обратно на подушки.
- Очень великодушно с твоей стороны. Мы все равно его не поймем.
Обда не завела об этом речь, а он не стал спрашивать: оба прекрасно помнили строки договора, подписанного несколько лет назад под неказистой крышей деревенского домика.
«Холмы обязуются продавать обде Климэн доски, тяжеловики и огненную жидкость, а обда Климэн обязуется покупать все вышеперечисленное, если у нее возникнет в том недостаток».
Трофейных тяжеловиков у нее уже столько, что последняя партия осталась не купленной. А теперь появились доски. Быстролетные, ничем не уступающие сильфийским новинкам. А когда она закончит воевать с Орденом, договор и вовсе потеряет силу. Сильфы останутся без главного источника дохода, который кормил их уже много веков. Если обде взбредет в голову отказаться от союзнических отношений, Холмы обречены на голодную смерть. Или вспыхнет новая война, кровавая, как тысячи лет назад. Сильфы сами возьмутся за оружие. Но они не умеют воевать так хорошо, как армия обды, испытанная во многих сражениях. Значит, в любом случае – гибель…
Или полная зависимость от воли обды, но это, на взгляд Юргена, было еще гаже.
