- Месяцев пять, наверное. Или полгода. Я смогла объяснить, кто такая, и что мне надо, но не назвала порядковый номер нашего мира по общему реестру, и поэтому они никак не могли мне помочь. А потом я узнала, что у них есть такие доски… вернее, повозки, которые могут летать от звезды к звезде.
- И ты решила летать, пока не отыщешь дом?
- Смеешься?
- Восхищаюсь, – тихо и серьезно сказал Юрген. – Что было дальше?
- Эти люди дали мне денег и показали, где у них вокзал. Ну, место, откуда улетают повозки. Я и пошла. Брожу по вокзалу, и тут меня хватает за локоть какая-то девица с розовыми волосами. Извиняется, а потом вдруг заговаривает со мной на ломаном принамкском! И спрашивает, не знаю ли я этот язык, а то вид у меня не местный, но она уже встречала таких, как я.
- Айлаша… – разинул рот Юрген.
- Точно, – кивнула Дарьянэ. – Потом она спросила, не знаю ли я Теньку. Сам понимаешь, есть только один Тенька, который может быть общим знакомым у меня и розоволосой девицы с далекой звезды. Она спросила, что я делаю на вокзале, не заблудилась ли, и не нужно ли мне домой. Конечно, я повисла у нее на шее и заверила, что мечтаю об этом всю свою вторую жизнь. Айлаша привела меня к себе в гости, а потом через водяное зеркало – к Теньке, в Гарлей. Кстати, она мне подарила свои туфли и кофточку, правда, красиво? Я так на работу буду ходить!
Юрген представил лица коллег, уборщицу Тоню в обмороке (не настолько она непрошибаемая!) и решил, что будет отмщен.
- Остальное рассказывать? – спросила Дарьянэ.
- Непременно! И пересказывать в подробностях несколько раз, – Юрген придвинул к ней тарелку с остывшими гренками. – Но пока – ешь. Ты наверняка летала всю ночь.
- Еще бы я пропустила такую бурю! – Дарьянэ зевнула. – К тому же, теперь я знаю порядковый номер нашего мира в общем реестре…
- Второй твоей смерти я точно не переживу, – признался Юрген. – Я люблю тебя. И хотел сказать об этом еще в тот день, но не успел.
- Я знаю, – фыркнула Дарьянэ. – Мне Лернэ все-все рассказала!
- И про крюк? – Юрген почувствовал, что краснеет.
Дорогая жена не стала щадить его самолюбие и кивнула.
- А еще ты мою кружку любимую расколотил! Когда успел только?
Об обстоятельствах гибели кружки вспоминать хотелось еще меньше, чем о крюке.
- Как же я могу загладить свою вину?
- Не знаю, – протянула Дарьянэ, накручивая на палец локон, и вдруг тоже покраснела. – Может, супружеским долгом?..
====== Глава 17. Коронация ======
Где этот летний край?
Лесная глушь мертва.
Но снова май придет в наш край
И зашумит листва...
Р. Бернс (пер. С. Маршак)
Середина мая в Гарлее ознаменовалась ранним цветением красной сирени и неприятным моросящим дождиком, который целую неделю не могли разогнать лучшие колдуны Принамкского края. Наконец, в третьем часу ночи, на отделанный гранитом дворцовый балкон вышла хмурая невыспавшаяся обда в халате поверх ночной сорочки. Пристально посмотрела в небо и ушла обратно, шлепая босыми пятками по мокрым плитам.
После этого дождь стал стихать.
А спустя час в окнах Гарлейского дворца зажегся свет. Сегодня спать было некогда.
Как однажды заявил Тенька, самое знаменательное событие в жизни юной обды – коронация. Пышное торжество, поздравления с цветами, все счастливы и почему-то плачут. В последний миг, когда наступает время рокового “да”, обда должна решить для себя: а готова ли она взять на поруки эту конкретную страну, быть с ней всю оставшуюся жизнь, в горе и радости? А может, у страны нос, в смысле, мыс острова Аталихан кривой. Или прыщи размером с крепости. Или страна такая зануда попалась, что проще удавиться, чем управлять. Согласие – дело серьёзное, нельзя к нему подойти спустя рукава. Сегодня отпраздновали, а завтра ведь уже начнется семейная жизнь!
Сперва Клима отчасти разделяла Тенькино мнение, что подготовка к коронации напоминает предсвадебную суету. Но чем ближе становился назначенный день, тем яснее обда понимала: те, кто считает свадьбу суматошным мероприятием, просто никогда не имели дела с коронацией.
- «Клима, ты только надень диадему власти, а организуем мы все сами», – саркастично напомнила девушка, сидя на высоком табурете перед зеркалом.
- Нет! – вскрикнула Лернэ, тут же испуганно схватилась за выпирающий живот и продолжила спокойнее: – Не шевелись, волосы растреплешь!
Явившийся незваным Валейка посмотрел на полупричесанную обду в одном белье, на Лернэ с расческой и шпильками, на Ристинку, Гульку, Вылю, Арулечку, Лейшу Вый, четырех служанок с одним большим утюгом, и устыдился.
- У меня один маленький вопрос государственной важности. Только что прибыл Верховный Амадим…
Ристинка ойкнула и уронила коробочку с помадой.
- Он же отговорился делами и хотел не лететь, – подняла брови Клима.
- А теперь прилетел, – вздохнул Валейка, – и я ума не приложу, где его разместить.
- Да уж, не в палаточном лагере, – фыркнула Ристинка.
- Размечталась! – одернул ее Валейка. – Все палатки давно заняты!
