Шатер за ночь успел выстудиться, не спасала даже жаровенка в центре. Клима заставила себя откинуть шерстяное одеяло и, стуча зубами сквозь зевоту, принялась натягивать через голову платье, одновременно нашаривая босой ногой изящные остроносые ботинки. Спать хотелось, как никогда в жизни.
Совещание вчера продлилось допоздна, а потом еще пришлось разбираться с казначеем, который так запутался в доходах и расходах, что проще было казнить его и нанять нового, чем заставить самосовершенствоваться. Этот казначей Климе нравился: несмотря на свой страх, а может, и благодаря ему, он пока не украл ни гроша, все траты были на пользу дела, а прибыль исправно поступала. Но опыта казначею недоставало, и поэтому время от времени он с похоронным видом являлся к обде, вываливал перед ней мешок финансовых документов и расписывался в своем бессилии. Климе приходилось профилактически на него орать, а затем битый час наблюдать, как казначей все пересчитывает, отчаянно сопоставляя доход с расходом. Обычно хватало присутствия обды и ее тяжелого взгляда, чтобы эти неуловимые величины все-таки сошлись как полагается, но порой Климе тоже приходилось впрягаться в бесконечные расчеты. Заканчивалось все обычно одинаково: казначей рассыпался в благодарностях, клятвенно обещал больше не паниковать и найти себе пару честных толковых помощников, а затем удалялся, прижимая к груди мешок рассортированных бумаг.
В этот раз они с казначеем засиделись далеко заполночь и разобрали не все. Четверть традиционного мешка обда оставила себе на утро, поняв, что если не поспит хотя бы три часа, то рухнет без чувств, как когда-то в семнадцать лет.
Клима в последний раз глянула на безнадежно остывшую постель, зевнула особенно широко и позвала:
- Лернэ!
Тенькина сестра не заставила себя долго ждать. Так повелось, что Лернэ в соседнем шатре вставала немножко раньше обды и помогала той зашнуровать платье, а иногда – уложить волосы под сеточку. У самой Климы это занимало куда больше времени и получалось не так аккуратно.
Лернэ выглядела на зависть выспавшейся: по деревенской привычке она укладывалась затемно и к пяти утра успевала отдохнуть. Клима себе такой роскоши позволить не могла.
- Сегодня прохладно, – щебетала девушка, ловко затягивая шнурки. – На траве вот-вот изморозь ляжет. Самый разгар сбора урожая. Ты, гляжу, в белом нынче, точно на праздник…
- Посмотрим, – угрюмо отозвалась Клима, разглядывая свою сонную физиономию в маленькое зеркало. – Сеточку не нитяную, а золотую возьми. Послушай, у тебя есть какие-нибудь румяна?
- Нет, – растеряно помотала головой Лернэ. – Я могу сбегать по лагерю поискать. Среди колдунов девицы есть, да и вообще. Только, Климушка, – она оценивающе посмотрела обде в лицо, – тебе бы отдыхать побольше, а то одними румянами-то делу не поможешь…
- После победы отдохну, – проворчала Клима, двумя пальцами разглаживая морщинку между бровей. Морщинка не оценила усилий и появилась вновь, стоило опустить руку.
Лернэ ловко помогла расправить платье и в два счета расчесала встрепанные волосы обды, украсив их золотой сеточкой. Клима вывесила медный кулон поверх лифа и пару раз плеснула себе в лицо холодной водой. Круги под глазами не исчезли, но хотя бы веки перестали слипаться и походить на щелочки.
После ухода Лернэ Клима села за стол и придвинула себе вчерашние бумаги казначея. Складной стол поскрипывал, когда на него опирались локтями, складной стул ему тоненько вторил. Полы шатра трепал холодный ветер, донося запах костров, какого-то варева и мокрой листвы.
Клима зажмурилась и стиснула ладонями ноющие виски. Когда же это, наконец, кончится?! Дни в дороге, ночи почти на голой земле, гул взрывов, вонь, гарь, кровь. Потом – снова дороги, чужие дома, сон урывками, порой не даже в постели, а в трясущейся по ухабам карете или вовсе в седле. Климе не нравилась походная жизнь. Она любила каменные стены, которые не прошибает ветер, комнаты с жарко натопленными печками и залы, где можно созвать на совещание всех, кто ей нужен, а потом распустить с поручениями. Если бы Клима могла выбирать, то осталась бы руководить восстановлением Гарлея. Это было для нее куда приятнее и понятнее, чем сумасшедший марш через полстраны.
Но для того, чтобы заняться обустройством нового мира, нужно прекратить старую войну.
Клима упрямо стиснула зубы, подавляя очередной зевок, перевернула один из листов чистой стороной и вывела кончиком грифеля первые столбики расчетов.
Послышались широкие уверенные шаги, зашелестела ткань шатра.
- Надо поговорить, – тактично, но твердо сказал Гера.
Клима молча кивнула на соседний стул. Она догадывалась о теме разговора.
«Правая рука» скинул теплый плащ и сел, заставив складную конструкцию жалобно скрипнуть.
- Клима, – начал он, – я не спал всю ночь, размышляя о том, что мы обсуждали вчера на совете.
- Ну и зря, – буркнула Клима, поднимая глаза от расчетов.
- Ты полагаешь, мне было не о чем задуматься?
- Я полагаю, что не спать, когда есть возможность, будет лишь стукнутый об тучу.
Гера посмотрел ей в лицо и сочувственно вздохнул.
