- Конечно! Это очевидно! Ты можешь вообразить себе Климу, опасающуюся за власть? Да она движением брови умеет стирать в порошок! А вот если, как ты говоришь, в одно прекрасное утро обда проснулась и поняла, что дар высших сил пропал – тогда у нее были все причины бояться свержения! И, возможно, не пятнадцать лет спустя, а намного раньше.
- Здесь нам остается только гадать. Но остальное, Юрка, очень похоже на правду. Я даже могу предположить, что через привилегии колдунам обда пыталась задобрить высшие силы, но успеха это не принесло. Разве только потом, после переворота, ни один из колдунов не примкнул к Ордену, и эта традиция держится до сих пор.
- А Орден до сих пор твердит, какое беззаконие творилось при обдах и колдунах! – добавил Юра. – И со своей точки зрения они даже правы.
- Правы, – пробормотал Липка. – Пожалуй, на этом и можно сыграть. Дар высших сил мы у Климэн Ченары не отберем, а вот остальное…
- Хочешь предложить начальству толкнуть ее на необдуманные решения? Вряд ли выйдет, она ни с кем не советуется.
- Можно зайти с другой стороны, – Липка обмакнул перо в чернила и занес над чистой страницей записной книжки. – Мы поможем Ордену искусственно создать настроения, которые пятьсот лет назад привели его к власти. Например, если взять эти документы и должным образом преподать, наиблагороднейший легко уговорит жителей Голубой Пущи вмешаться в войну на стороне Ордена. И у нас будет сила, которая сдержит Климэн Ченару, не даст ей взять Мавин-Тэлэй. А если мы сейчас поторопимся – то и переправиться через Принамку. Верховный совсем не против, если новая линия фронта проляжет по реке. Главное, чтобы не дальше.
- Климе это не понравится, – отметил Юрген.
- У нее нет агентуры в командовании Ордена и в Голубой Пуще, – отрезал Липка. – Поэтому она ничего не сможет сделать. Да и узнать должна как можно позже.
- Я понимаю.
- Не сомневаюсь. К тому же, уверен, что до конца операции тебя с Холмов на всякий случай не выпустят. А теперь, Юрка, подай мне вон тот фолиант с подоконника и раскрой на семидесятой странице. Я хочу выписать для отчета кое-какие тезисы…
Утреннее солнце начинало понемногу заглядывать в окно. Нежные лучи золотили пыльные обложки книг, лакированную столешницу и Липкины руки, державшие перо. Один луч взобрался по его спине, скользнул по волосам, делая их светло-соломенными.
Юрген подумал, что не будь у начальника заостренных ушей и прозрачных голубых глаз, его можно было бы запросто спутать с человеком. В точности так же, сдувая со лба золотистую прядь и чуть хмуря брови, обычно сидела за своими документами Клима. На миг сильфу почудилось, что он вовсе не улетал никуда из штаба обды. Все так же светит солнце, дружественно настроенное начальство планирует очередную интригу, в подробности которой не спешит посвящать… Интересно, Климе и Липке кто-нибудь говорил, насколько они похожи? Вряд ли, из общих друзей у них только сам Юрген, а он, как показала жизнь, до последнего склонен не замечать того, что у него под носом. Вот и сейчас: сходство этих двоих просто бросается в глаза, а он обратил внимание лишь почти год спустя. Хотя, прежде, возможно, это было не так заметно. Клима в два раза младше Липки, и «повзрослела» совсем недавно.
Костэн Лэй оторвался от записей и глянул на подчиненного. Он смотрел не в упор, как Клима, но не менее проницательно.
- Ты хоть завтракал сегодня?
- Да, в дороге.
- А домой, конечно, не залетал?
Юрген пожал плечами. Домой ему не хотелось. Там не ждало ничего, кроме тоски, пустоты и сада, который помнил Дарьянэ.
- Иди к Тоне, – распорядился Липка. – Пусть отыщет для тебя парадную форму. Возьму тебя с собой на доклад. Раз уж ты с Принамкской обдой на короткой ноге, то и нашему Верховному пора являться лично. Там заодно и позавтракаем, потому что я последний раз нормально ел, кажется, еще дома.
Он не пошутил, как обычно, о привычке подчиненного пересиживать на работе личные неурядицы, и Юрген был ему за это благодарен.
Мог ли всего пару лет назад вчерашний стажер Юрген Эв представить, что смерч занесет его в самую гущу политических событий? А теперь он вместе с Липкой стоит в кабинете Верховного Амадима, и глава четырнадцатого корпуса представляет молодого агента как «того самого» посла к обде в Принамкский край.
Верховный Амадим, в отличие от Липки, был на Климу совершенно непохож. Обда – хитрая, порывистая, с пронзительным колючим взглядом. Амадим же, сидевший в глубоком кресле у стола, казался неторопливым и холодным, хотя излучал вежливую доброжелательность. И уж его-то с человеком не спутаешь даже темной ночью со спины: фигура вытянутая, кудри легкие, точно припорошенные пеплом, а пальцы длинные и тонкие, с узловатыми суставами. Взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно Верховный слушал не главу четырнадцатого корпуса, а ветер за окном.
