Первый глоток они пили в молчании, а потом дед произнес:
— Ты был у обды, мой мальчик.
— Тебе кто-то сказал? — уточнил Костэн. — Или ты догадался?
— Несложный логический вывод, — усмехнулся дед. — Ты взволнован, расстроен, задумчив и хочешь спросить совета. И пока закипала вода, ты молчал не по-сильфийски. Значит, ты видел, как молчат люди. В Ордене этому не научат, следовательно, ты летал к ведам. А у ведов — обда.
— Мне еще учиться и учиться твоей наблюдательности, — покачал головой Костэн. — Неужели это молчание какое-то особое?
— Тебе надо учиться не наблюдать, а понимать, что наблюдаешь. Я заметил озарение на твоем лице: ты почти сразу понял, что я молчу по-принамкски, — старик прикрыл глаза и сделал еще пару глотков. — Привычка… великая вещь. У меня было пять жен, но только первая оставила после себя несколько привычек. И пока я молчу, добавляя в укроп ромашку, я помню о том, как точно так же делала она. А значит, помню о ней.
— Я как раз хотел поговорить о бабушке, — сказал Костэн, довольный, что разговор сам свернул к нужной ему теме.
— Неужели? — удивился дед. — А я думал — об обде. Мне бы твои годы… вашему поколению выпала непростая, страшная, но интересная судьба: видеть новый расцвет Принамкского края и мешать увяданию Ветряных Холмов.
— Об обде тоже. Но сначала все-таки о бабушке. Кем она была? По твоим рассказам я знаю о ней почти все, вплоть до характера и привычек. Знаю, что она работала в архиве, любила кислые моря и гулять под сливами. Но все это — после переезда на Холмы. А прежде? Когда вы поженились, ей было около тридцати.
— Двадцать восемь, — уточнил дед, внимательно изучая правнука. — А мне шестьдесят три, но влюбился в нее, как мальчишка. Почему ты спрашиваешь именно теперь, Костя? Слышал про нее от ведов?
— Ты не удивлен. Она была связана с ведами?
Дед пожал плечами.
— Трудно говорить наверняка. Объясни сперва причины своего интереса.
Костэн подробно изложил, что ему было известно про оба портретика. На протяжении рассказа дед все сильнее хмурился и впадал в задумчивость, позабыв даже про укропник. Когда правнук закончил, он долго сидел, словно собираясь с мыслями, а потом заговорил:
— Ты хочешь услышать ответы, мальчик мой, но я сам едва их знаю. Моя Неля, твоя прабабушка, была добрым и бесхитростным человеком. Она рано лишилась родителей, которые, пожалуй, могли поведать куда больше. Мне бы следовало расспросить некоторых ее знакомых, но тогда я был слишком влюблен и не задумывался о туманном прошлом ее семьи. Уже много десятилетий спустя я вспомнил о тех странностях, но было поздно — нужные люди затерялись, и я остался лишь с несколькими намеками, из которых невозможно было сделать обоснованные выводы. Я расскажу тебе всё, Костя. Возможно, ты сумеешь понять больше меня.
Старый сильф перевел дух, взял с блюда лепешку, но так к ней и не притронулся.
