- Я бы не стал рассуждать, – Гера посмотрел ему в глаза. – Я бы велел рассуждать другому, у кого нет жены. Справедливость должна быть беспристрастной, как бы ни было больно.
Ивьяр покачал головой.
- Обда ждет тебя. Вверх по лестнице и третья дверь налево.
Гера встал, ни слова не говоря, и пошел в указанном направлении. На сердце сделалось совсем тяжело.
Дверь ему открыл Тенька и, лишь взглянув, сразу все понял. Конечно, Тенька читает по глазам, ему не надо, как Ивьяру, коситься на мешок, в котором нет ничего, кроме вещей.
Словно во сне, Гера смотрел на Климу, которая поднимается с кровати, делает шаг к нему и требовательно протягивает руку.
- Клима, я не привез головы. Не выполнил твой приказ. Я отпустил Фенреса.
Рука дернулась – и Гере показалось, что сейчас его ударят. Но Клима лишь спросила, негромко и страшно:
- Да как ты посмел меня ослушаться?
- Я все сделал правильно, – ответил Гера. – Фенреса нельзя было убивать... так. Я дал ему выбор.
Девушка переплела пальцы на руках, сжала губы.
- Клима, ты ведь не можешь не понимать, что это было справедливо!
В черных глазах полыхнула ярость.
- По-твоему, справедливей будет, если я сейчас, накануне войны с Фирондо и Орденом, окажусь без поддержки горцев?
- Да как они могут тебя не поддержать? Ты же обда!
- Мне нет двадцати двух, – голос обды звучал ровно, но черты лица словно закаменели, отчего горбатый нос казался еще длиннее и несуразней. – Смерть Фенреса была залогом того, что горцы закроют на это глаза.
- Зачем тебе верность, купленная за смерть?
Клима с такой силой топнула ногой, что умывальный таз, стоящий на табуреточке у кровати, испуганно зазвенел.
- Это в мирное время можно позволить себе роскошь доброты и всепрощения. А у нас война! Первыми на войне издавна убивают милосердных. А нам нужно выжить. И дать возможность тем, кто будет после нас, стать добрее. Пусть они никогда не повторят наших жестких поступков, пусть на их долю выпадет миловать. А наш удел – казнить.
- Но тогда с кого наши потомки возьмут пример, чтобы быть милосердными? – тихо спросил Гера.
- Они научатся милосердию так же, как мы сейчас – жестокости.
- Я не стану учиться жестокости, Клима. И тебе не позволю.
На Климиных щеках проступили белые пятна. Гера никогда прежде не видел ее в таком неподдельном бешенстве, даже не подозревал, что обда на это способна.
- Мне-е-е? – хрипло выдохнула Клима, делая шаг вперед. – Ты не смеешь мне не позволять!!!
Под ее пронзительным взглядом у Геры перехватило дыхание: на горле словно сомкнулись стальные пальцы. Миг – и он упал на колени даже не осознавая этого. Клима нависла над ним. Хотелось закричать от ужаса и исчезнуть. Мимолетно Гера вспомнил, что когда-то не мог выдержать ее долгого взгляда и верил, что Клима никогда не поступит с ним так, ведь казалось, она дорожит их дружбой. Высшие силы, какая теперь дружба!..
Теперь они оба знали, что в этот раз Клима будет смотреть до самого конца. И не станет тогда ни дружбы, ни самого Геры...
- Если правая рука начинает своевольничать, ее отсекают, – одними губами проговорила Клима. Гера почувствовал, как сердце глухо стукнуло где-то в ушах. Наверное, в последний раз...
И тут на голову обды Принамкского края шумно и звонко выплеснулась целая стена воды.
Клима от неожиданности ахнула и даже присела, инстинктивно отфыркиваясь и пытаясь откинуть с глаз намокшую челку. Обретший способность видеть Гера изумленно таращился на бегущие с ее волос ручейки, на мокрое платье и на здоровенную лужу под ногами.
- Об тучу стукнулись, оба, – буднично констатировал Тенька, ставя на пол пустой таз для умывания. – Клима, я тебе постоянно говорил, что не все в жизни идет по плану. Ну и на кой так расстраиваться всякий раз?
Гера почувствовал, что снова может жить и дышать. И с колен подняться. Наверное.
Клима медленно моргнула и повернулась к веду.
- Ты что себе позволяешь?!
- А ты? – Тенька выглядел невозмутимым, но Гера обратил внимание, что тот не смотрит Климе в глаза.
- Гера меня предал, – Клима приподняла подол, выступая из лужи.
- Что-то я не заметил на его руке характерной формы нарыва. Гера, покажи руку, на которой присягал! Во, видишь, ничего интересненького! Значит, моя милосердная обда, высшие силы с тобой не согласны.
Клима отжала волосы – капли дробно застучали по полу – и опустилась на кровать. Тенька тут же уселся рядом и принялся старательно выжимать подол платья. Гера немного постоял, глядя на все это, а потом взял валявшуюся в углу тряпку и принялся вытирать пол. Не хватало еще трактирный зал залить.
За окном мягко и ласково падали золотистые от дневного света снежинки. В комнате было сыро, но гроза уже миновала, а ее недавние участники сидели кружком на все той же кровати.
- Ну давай, моя премудрая обда, – умоляюще произнес Тенька. – Скажи это вслух. Иначе скажу я!
Клима бросила на него усталый сердитый взгляд и вздохнула.
- Гера, я признаю, что повела себя как истеричка.
- Дальше! – подбодрил Тенька.
- ...Мне не следовало давать волю гневу.
- И?..
- И впредь я буду сдерживаться.
- А самое главное?
- Да что еще-то?!
