— Борис Сергеевич открыл на мое имя счет и перевел на него все свои деньги.
— Но зачем? — повторила я, совсем ничего не понимая.
— Для его сына. Борис Сергеевич боялся, что после его смерти закроется реабилитационный центр, в котором находится его сын. Я должен буду этот центр поддерживать.
— Вы? Это безумие какое-то!
— Борис Сергеевич так не считал, — надменно проговорил Аркадий.
— Но… — Эта информация не укладывалась у меня в голове, я даже не знала, о чем спросить. — Но, получается, вы теперь очень богатый человек. Вы можете купить любой дом в любой части света. Почему же вы живете здесь?
— Потому что это не мои деньги.
— Но счет…
— Он просто выписан на мое имя.
Я была раздавлена, убита, я просто не знала, что сказать. Мысли путались и не давались. Аркадий снова взял в руки гитару и хотел заиграть.
— Подождите! — закричала я на него. — Вы уверены, что Кирюхин мертв?
— Конечно, — Аркадий пожал плечами, — я был у него на похоронах. Прочитал о его гибели в газете.
Он запел новую песню, этот удивительный, этот потрясающий человек, и все мои подозрения на его счет рассеялись. Мне опять захотелось сесть с ним рядом, положить голову ему на плечо и остаться здесь навсегда, прожить так целую жизнь. В голове шевельнулась тревожная мысль, что ведь он не ответил на два самых главных вопроса: звонил ли в редакцию и виноват ли в происшествиях в городе, — но я поскорее ее отогнала. Это было последнее тревожное ощущение. А потом наступило безумное счастье.
Это произошло внезапно, сразу, без всякой подготовки. Я все же подошла к нему, села на кровать рядом и положила голову ему на плечо. Он убрал гитару и, нисколько не удивившись, обнял меня. И мы рухнули в обморок головокружительного наслаждения. В этом обмороке мы прожили целую жизнь, там было все, о чем обоюдно мечталось все эти долгие, долгие годы: озеро, горы, осенний дождь. А главное — там мы были вместе. Мы так долго блуждали по тропинкам в ожидании встречи, мы так долго искали друг друга, что, когда встретились, отыскали, чуть было не прошли мимо. Но, к счастью, этого не произошло.
По тихому, почти неслышному дыханию я поняла, что мой любимый спит. Я смотрела на его лицо, которое знала до мельчайших черточек и которое сегодня чуть было не приняла за чужое. Осторожно прикоснулась губами к его теплым, невероятно желанным губам, чтобы навсегда запомнить их вкус. Вкус первого поцелуя, который будет повторяться снова и снова, сколько бы их ни было в нашей жизни.
