Майкл всегда сомневался в себе, но одно ему было ясно: если он не решится высказывать свое мнение в палате и вне ее стен, то цена ему грош. Но слова – одно, а дела – другое, а в воюющей стране его, заднескамеечника, возможности в отношении второго были весьма ограниченны. Независимость, которую он так ценил в дни мира, обернулась камнем на шее. Он прикинул, как занести эту последнюю стычку в свой дневник – который старательно вел, – и тут же спросил себя: а зачем? Когда он вел записи в их укрепленном подвале на Саут-сквер или на своем колене во время скучных дебатов в палате, процесс подробного запечатления текущих событий и своего отношения к ним в основном способствовал тому, что он более остро ощущал беспомощность своего положения. В конце-то концов, критика – это не служение. «Те также служат» – броское название для книги, но плохое утешение, когда не можешь делать что-то настоящее. Не лучше ли во всех отношениях отказаться от своего места в парламенте?
Вновь и вновь он взвешивал дилемму: остаться или уйти? И что будет более полезным его стране, что более ответит его обостренному чувству долга перед ней? Ломая над этим голову, он зашагал под облачным небом к Саут-сквер. Флер, наверное, уже вернулась, и он обсудит с ней все альтернативы.
Свернув на площадь, Майкл отвлекся от этой толчеи мыслей: прямо перед его дверью стояла большая черная штабная машина. Его охватил страх: если что-то случилось с Китом, пришлют машину? Но он тут же успокоился: в таких случаях всегда оповещают телеграммой, и Флер позвонила бы ему или прислала кого-нибудь в клуб.
Поравнявшись с окном шофера, он и вовсе избавился от остатков сомнений – за рулем сидела молоденькая девушка в форме вспомогательной летной службы и деловито вязала на спицах из бутылочно-зеленой шерсти не то носок, не то еще что-то. Уголком глаза девушка заметила, что он смотрит на нее, и быстро опустила вязание на колени. Майкл заметил, что, выпрямляясь на сиденье, она согнала с губ очень милую улыбку. Повернув к нему голову, она прикоснулась к фуражке, отдавая честь, и под козырьком он заметил прядь самых ослепительно рыжих волос, какие только ему доводилось видеть. С лица она улыбку согнала, но в глазах у нее прятались смешинки. Полностью уверившись, что никакой страшной вести она доставить не могла, радуясь встрече с хорошенькой смешливой девушкой, Майкл улыбнулся ей и приподнял шляпу. Она кивнула и отвернулась к рулевому колесу. Майкл поднялся на крыльцо, перепрыгивая через ступеньки, и открыл дверь своим ключом.
На сундуке в холле, куда он положил шляпу с обычным благодарным чувством, что хлопоты дня остались позади, уже покоилась форменная фуражка. Майкл немедленно узнал и цвет и кант – полковник американских ВВС – и решил, что Флер пригласила домой высокопоставленного посетителя Робин-Хилла.
Он открыл дверь гостиной и увидел, что его жена беседует у камина с остальной полковничьей формой. В первую секунду, прежде чем она его заметила, Майклу почудилось, что тут что-то происходило. Но Флер уже увидела его.
– А, Майкл! Ты вернулся. Посмотри, кто у нас!
Он уставился на спину в форме, а затем на неторопливо повернувшуюся грудь в форме. Но он перевел взгляд на лицо. Эти мягкие интеллигентные черты и грустные темные глаза были задвинуты в такие глубины его памяти, что Майкл даже не знал, какой ящичек выдвинуть. Он машинально шагнул вперед. Лицо уважительно улыбнулось, форма расправилась, протянулась рука и крепко пожала его руку.
Это странное сочетание уважительности и уверенности дало памяти Майкла необходимый толчок.
– Неужели?.. Не может быть!
Рука сжала его руку еще крепче, и голос, подтверждающий догадку, произнес с особым американским акцентом, в котором Майкл узнал выговор уроженца одного из южных штатов:
– И может. И есть.
Он вспомнил молодого человека, много лет назад приезжавшего погостить, и внезапно ощутил себя почти старым.
– Господи! Фрэнсис Уилмот?
Фрэнсис Уилмот, брат Энн Уилмот. Энн Уилмот, покойной жены Джона Форсайта. Джон Форсайт…
– Теперь – полковник Уилмот, Майкл, – поправила Флер.
– Да, я видел «омлетик» на вашей фуражке. Вы здесь надолго?
– Только что с самолета…
– И должен ужинать с мистером Уинентом сегодня, так что его нельзя задерживать.
– Ах, так! Понимаю. – Майкл вспомнил, что тогда Уилмот ему понравился, хотя родственные связи, которые привели его к ним, все еще вызывали в нем опасения. Но он сказал вполне искренне: – Вы ведь еще к нам заглянете?
– Как только выберется свободный час. Мне это доставит большое удовольствие.
– Вот и отлично. Я вас провожу.
Майкл вышел в холл взять полковничью фуражку, а Флер подставила щеку для прощального поцелуя. Он услышал, как американец что-то ей коротко сказал, но что именно, он не разобрал. Открыв входную дверь, он увидел, что девушка опять вяжет.
Глава 2
Здесь