Джон смотрел ей в глаза – чуть более светлое повторение окружающей голубизны, надеясь, что его лицо осталось столь же внушающим доверие. Но он так этого и не решил. Он увидел, как расширились ее глаза от внезапной догадки, но чем он мог искупить свою вину? Тихонько заперев за собой калитку, он сел в машину. Но, не проехав и двух миль, понял, что не способен сосредоточиться на дороге, увидел проселок, знакомый до боли, свернул и поставил машину под живой изгородью. И пошел по тропинке, по которой ходил бесчисленное множество раз в былые годы, а также дважды-трижды в недавние месяцы. Она уводила его вверх по пологому склону. Увидев лиственницы, он почувствовал себя в безопасности, опустился на старый упавший ствол, мшистый, распавшийся на части, и отдался своим мыслям.
Треснул сучок. Джон обернулся и забыл о призрачных воспоминаниях, увидев призрак наяву. Он вскочил с бревна.
Под лиственницей стояла тонкая фигурка, одна рука отводила ветку от лица, другая прижималась к открытым губам. В рощице вздохнул ветерок, и могло показаться, что трепет деревьев передался фигурке. На фоне нежной молодой зелени в узоре солнечных пятен Джон увидел каштановые глянцево поблескивающие волосы – прядь, упавшую на бледный широкий лоб, над широко расставленными карими глазами, в которых немо и зовуще танцевали странные огни… А ниже, когда рука поднялась откинуть прядь, он увидел, как еще дрожащие губы снова полуоткрылись, как будто произнося его имя. Но услышал он только вздохи ветра над ними и свой собственный голос, сдавленно, невольно произнесший:
– Флер!
Ответа не было, и ощущение нереальности овладело Джоном еще сильнее. Флер… видение, сон наяву? Поэт в нем был готов поверить и тому и тому.
– Флер… это правда ты? Скажи хоть что-нибудь…
Джон смотрел, как в ясных темных глазах нарастало напряжение.
– Ты этого хочешь? – спросила она еле слышно.
– Да!
Снова вздохнул ветер. И она?
– Я рада. Сначала я не могла.
– И я. Мне показалось – это колдовство.
– А если так?
– Другого и быть не может. Это заколдованное место.
Она растерянно кивнула, ее глаза снова затуманились. Джон был растерян не меньше. Потрясение толкнуло его на откровенность. Это место. Где они виделись в последний раз, где он в последний раз обнял ее, где они, наконец, стали любовниками – телом и душой. Как странно, снова увидеть ее здесь и сейчас.
– Как странно, – повторил он и лишь потом сообразил, что вслух эти слова произносит в первый раз. – Как странно, что мы встретились здесь.
– Как исполнение желаний.
– Да.
– Ты жалеешь?
Молниеносность ее вопроса заставила его признаться:
– Нет.
Почему? Год назад он от одной мысли о ней почувствовал бы себя бесконечно виноватым. Но год назад с ним была Энн.
Флер следила за ним глазами, снова ясными, как у птицы.
– А ты? – спросил он, в свою очередь.
– Нет!
Она мотнула головой, и в дробных солнечных лучах ее волосы сверкнули огненными бликами. Цвет, навсегда врезавшийся в его память. И все в ней было таким, как он помнил, все до последней мелочи. Как мало она изменилась! Да, это колдовство – смотреть на нее здесь.
Джон провел ладонью по лбу к волосам. И улыбнулся. Первым. И увидел, как смягчилось ее лицо, но она продолжала смотреть на него так, словно он узрел видение.
Осторожно и медленно она подошла к бревну, помедлила и, вдруг решившись, села. Джон предупредил ее намерение и чуть посторонился, а потом уступил естественному порыву и сел рядом с ней.
Флер! Ее теплый аромат был как благоухание лета. Внезапно Джон неистово захотел узнать, что привело ее сюда. Но как спросить? Это было бы дерзостью, ведь сам он не имел никакого права быть здесь. И он чувствовал, что она все еще не опомнилась, все еще боится. Неудивительно: он же и сам не верит своим глазам.
– Наверное, ты не понимаешь, почему я здесь… – начал он, провел рукой по волосам, обвел взглядом полянку, ничего не видя, пытаясь яснее понять собственные побуждения. Вокруг смыкались лиственницы, они были словно в исповедальне.
– Собственно, я бывал тут раза два после… – Он запнулся и неловко закончил: – …когда мне нужно было подумать.
Он опустил руку с нервным смешком, более похожим на вздох.
– Наверное, мне следовало попросить разрешения у владельца.
Он взглянул на Флер и был вознагражден ее первой улыбкой. Ее нерешительность вдруг исчезла.
– Не беспокойся, – сказала она все так же тихо, но уже уверенным голосом, и потрогала его за плечо. – Ты его получил.
Джон подумал, что вид у него, конечно, идиотский. Она хочет сказать?.. Верна ли его догадка?..
Ответ он получил, не задав вопроса.
– Да, Джон. Я купила Робин-Хилл.
Как оглушает даже мелочь, если ее не ожидать! Эти шесть коротких слов поразили Джона, уничтожили само время. Настоящее и прошлое вихрем вращались вокруг них. Воспоминания, мечты, реальность смешались неразделимо. Словно она сказала:
«Прошлое можно изменить – взгляни, я его изменила!»
И опять она ответила, не дожидаясь вопроса:
– Нет, жить тут я не буду.
– А!
