– Нам повезло… – Он махнул официантке, и она пригласила их сесть. Стул Майкла еще хранил тепло предыдущего посетителя.
– Что закажете, миленький?
– Два чая и булочки, пожалуйста. Если можно, с изюмом.
– Сейчас, миленький.
Официантка удалилась, а Майкл, поглядев на молоденькую девушку по ту сторону квадратного столика, вдруг понял, что совершенно не знает, о чем с ней говорить, – и ее ответная улыбка нисколько ему не помогла. Но, черт побери, какая улыбка!
– Самая скверная погода для отпуска, – начал он. – Или, наоборот, вышло удачно, что вам не надо водить машину в такую слякоть?
– Я не хотела, но полковник Уилмот настоял, чтобы я отдохнула неделю, начиная с этого дня.
– Он молодчина. Так что вы планируете – несколько дней на французской Ривьере? Или повозиться в саду?
И в ту секунду, когда он подумал, что сейчас в унылом Лондоне трудно найти что-нибудь приятнее улыбки девушки напротив, она весело засмеялась его болтовне. И внезапно он почувствовал, что слегка увлекся. Для мужчины, убежденного, что его сердце целиком отдано жене, это оказалось немалой встряской. Фантазия старения, подумал он, и надо с ней покончить в следующую же секунду.
Следующая секунда миновала. Им принесли чай – у Майкла заметная его часть уже предусмотрительно остывала в блюдечке. Появились и булочки.
– Вы добираетесь домой с вокзала Виктория?
Девушка покачала головой, и ее легкие волосы разметались по плечам.
– Нет, я еду навестить одного друга в Суссексе…
– А!
– Ну… не совсем друга…
Майкл ощутил непрошеный укол ревности. «Возьми себя в руки, Монт! Ты уже свалял порядочного дурака, так хоть не бей все рекорды!» Он кивнул – с солидностью, как он надеялся, отвечающей его возрасту и положению. Как ни жаль.
– Кто-то, кого вы предпочли бы видеть не просто другом? – высказал он предположение.
– Ну-у-у… – Девушка вздернула подбородок. Видимо, он напал на след.
– Имеется трудность? – намекнул он.
Снова ее подбородок вздернулся и опустился. Так, значит, Монт еще не самый призовой идиот. Бесчувственный болван, который умудрился не заметить ее интерес к нему и не ответить тем же, заслуживает золотую медаль за слепоту… – Брови Майкла невольно вздернулись, потому что, словно в ответ на его мысль, она сказала:
– Дело в том, что у него плохо со зрением.
– Я так и понял, – сказал он мягко и пожалел о своих словах, заметив, что она покраснела.
– Понимаете, так трудно… ну… наладить контакт.
Совершенно очевидно, что кроме нее за столиком было место только для доброго дядюшки, и Майкл единовластно назначил себя на эту роль, решив, что лучше него никто совета не даст. Ведь кому, как не ему, знать, каково это – не находить отклика в любимом человеке?
Он не опустил бровей и добавил к ним кривоватую улыбку. Когда его чай был допит, а от булочки оставалась одна четверть, Майкл почувствовал, что знает об этом суссекском покорителе сердец решительно все, кроме его имени, а это, безусловно, его не касалось. И понял ее дилемму: ведь на первых этапах влюбленности выражение лица и взгляды так важны!
– А что, если… – начал Майкл и умолк на полуфразе. – Знаете, я только сейчас сообразил, что я даже не знаю, как вас зовут.
– Пенелопа. Пенни.
– Чудесно. Так вот, Пенни, по вашим словам, вы затрудняетесь решить, как он к вам относится, потому что не уверены, видит ли он, как вы на него смотрите. Я верно понял?
– Вообще-то так.
– И вы чувствуете, что не должны делать первый шаг?
– Ну-у-у…
– А вы не подумали, что и он чувствует то же? Возможно, он по той же причине не знает, как вы к нему относитесь. Если он такой порядочный человек, каким вы его описываете, его, наверное, смущает мысль, что он вам навязывается, ведь так?
– Об этом я не подумала. Ах, будь все так просто…
– Откуда вы знаете, что не так? Проверьте на опыте, как вас учили в школе.
– Но ведь вы, наверное, сочли бы это… ну… настырным. И вас бы что-нибудь подобное оттолкнуло бы, правда?
Майкл счел бы себя трижды благословенным, но вслух этого не сказал, а покачал головой и улыбнулся ей.
– В наши дни? Нисколько. Во всяком случае, хотя бы одну пользу эта чертова война принесла. Женщины уравнялись в правах и, бьюсь об заклад, завоеванных позиций не отдадут. Рискните, Пенни! Не дайте ему упустить свой шанс.
Она все еще сжимала его руку через стол, когда официантка принесла им счет.
Флер потребовалось время, чтобы прийти в себя после этих двух последних ночей в Робин-Хилле. Ей необходимо было обдумать, оказалась ли она в конечном счете в плюсе или в минусе. Но в любом случае ее нервы – пожалуй, впервые за всю войну – сильно сдали.
