6 июня я получил послание от Брежнева, в котором он писал, что положение визави с США остается без изменений. Я сказал советскому послу, что хочу получить ответ на письмо, которое передал через Маршала Гречко, и повторил, что я в нем писал.
6 июля мне сообщили, что у советского посла есть ответ, и что он хочет увидеться со мной. Я встретился с ним 8 июля. Но ответ, который мне прочел посол, был неопределенным, и в нем даже не упоминалось про мое письмо, отправленное советскому руководству. Когда он закончил читать, я сказал послу: „Я это послание не принимаю. Я решил прекратить пребывание в Египте всех советских советников и частей с 17 июля“.
Прежде чем обнародовать мое решение, я послал Азиза Сидки [премьер-министра] в Москву для объяснения положения и чтобы предложить совместное заявление о том, что происходит. Москва не согласилась. Они сказали, что это одностороннее решение и поэтому заявление тоже должно быть односторонним. Они все еще думали, что я блефую, несмотря на заверения Азиза Сидки, что это не так. Как вы знаете, после 17 июля мое решение было реализовано.
31 июля я получил послание от Брежнева. Я намеренно не спешил на него ответить. Но 31 августа я, наконец, послал ему мой ответ из десяти пунктов.
Советы попросили президента Хафеза эль-Асада [Сирия] помочь им наладить отношения с нами. По его предложению я согласился отправить д-ра Азиза Сидки в Москву еще раз, и я считаю, что его поездка имела два положительных результата. Первый состоит в том, что мы установили отношения с Советами на новой основе: сотрудничать как друзья, но абсолютно на равных и с полной свободой действий. Второй результат был тот, что Советский Союз согласился поставить нам больше оружия. [Президент огласил тот список, который я уже приводил].
Но поскольку сроки поставки определяет Советский Союз, бразды правления остаются у него. Однако, по крайней мере, русские продемонстрировали свою готовность продолжать регулярные поставки оружия. Это очень важно. В моем последнем письме в Москву от 31 октября я написал им, что считаю 31 октября датой принятия решений о наших отношениях. Итак, Советы знали, когда Сидки был в Москве, что, если они не переменят свое отношение, я разорву договор о дружбе между нами и отменю право использования ими наших портов, что означает, что наши отношения ухудшатся еще больше».
По моему мнению, говоря об общей позиции Советского Союза, президент противоречил сам себе.
«Разрядка, о которой русские и американцы договорились в Москве на встрече на высшем уровне 20 мая, теперь является основой стратегии СССР. Холодная война между блоками стран закончилась, и разрядка будет длиться минимум 20–25 лет. Но разрядка означает, что небольшие державы, такие, как мы, будут раздавлены. Советский Союз не хочет, чтобы мы начинали войну. Они хотят, чтобы мы пришли к мирному урегулированию, потому что знают, что война может привести их к конфронтации с американцами».
Но он также сказал: «Советы не уверены, что мы собираемся сражаться. Вот почему они неохотно предоставляют нам оружие. Во время всех моих встреч с ними их руководство давало мне это понять косвенным образом и намеками — „Когда вы собираетесь воевать? Когда вы поведете себя как мужчины и освободите свои земли?“ Наконец, они открыто сказали это доктору Сидки. Они сказали, что на нашем месте они бы сражались за освобождение своей земли, даже если бы у них были только винтовки. Я уверен, что в узком кругу они выражаются еще более откровенно».
И все же президент сказал, что русские обещали Сидки, что разрядка никогда не повлияет на их отношения с Египтом, и что советская политика и впредь будет направлена на поддержку Египта и на поставки ему вооружений.
Затем он обратился к теме альтернативы войне: «Что касается мирного урегулирования конфликта, мои предложения были совершенно ясными:
ПЕРВОЕ: мы объявим прекращение огня, во время действия которого Израиль отведет свои войска из зоны Суэцкого канала; наши войска перейдут на восточный берег, и движение по каналу будет вновь открыто;
ВТОРОЕ: соглашение о прекращении огня будет действовать шесть месяцев. Если к этому времени мы не придем к окончательному соглашению, тогда у нас будет право прекратить действие соглашения о прекращении огня и вновь предпринимать меры по освобождению нашей территории.
Но американцы стремятся извратить мои предложения. Они согласны на вывод израильских войск, переправу наших войск через канал и открытие судоходства по каналу. Но, хотя они говорят, что все вопросы могут быть решены путем переговоров, они не согласны на установление крайнего срока принятия решений. И Западная Европа трусливо соглашается с ними. Но это совсем не то, что я имел в виду. Если не принять какие-то меры, Израиль может растягивать переговоры на 10, 15, 20 лет. Мы тогда потеряли бы все. Канал, что больше всего интересует Америку и Западную Европу, был бы уже открыт. Мир забыл бы о нашей проблеме. Мы потеряли бы не только нашу территорию, но и дело освобождения Палестины было бы проиграно навеки».
