Мика настолько бережно захватила мой член, настолько мягко и нежно ввела свои усики в мою уретру, что я почти не заметил этого. И лишь тогда я почувствовал нечто эфемерное у себя внутри, когда эми стала двигаться, совершая фрикции. Она была не только нежнее Рисы — та вообще почти не осторожничала, — но и маму свою переплюнула по бархатности всех переживаемых мной ощущений. Изумлённо глянув на сладко посапывающую надо мной энесту, я встретился с ней взглядом и уловил его внимательность и чуткость. Мика очень старалась сделать всё нежно и бережно, не забывала следить за моей реакцией и при этом умудрялась ещё как-то удовольствие получать.
— Можешь пожёстче, — шепнул я ей, одобрительно улыбаясь. А пото́м, после того как неолетанка стала совершать более быстрые и резкие движения, добавил: — Пожалуйста, ещё жёстче.
Я чувствовал, что мне не хватает остроты ощущений, крышесностной страсти и той не очень сильной боли, к которой уже привык и которая лишь обостряла приятные ощущения от секса с неолетанками.
— Давай, не сдерживайся, — подбадривал я Мику, азартно посверкивая глазами, — трахни меня в полную силу, оторвись. Не бойся, я достаточно прочный.
И эми с рычанием отпустила своего зверя, впиваясь мне в губы страстным поцелуем. Все ощущения её на порядок обострились и резко подстегнули удовольствие юной неолетанки. Стремительно доскакав до своего пика, она судорожно выгнулась, сидя на мне верхом, и стала мощно кончать, наполняя мои яички пылающим жаром.
Чёрт! После пурпурного аддона спермы из неолетанки выплеснулось очень много, так что бедные шарики мои заныли от напряжения. Зато и оргазм потом накрыл взрывной и долгий, пробирающий удовольствием каждую клеточку моего организма. Разрядка оказалась настолько сильной, что я, кажется, даже ненадолго лишился чувств.
Очухался я в тот момент, когда Мариша натягивала на меня штаны, приподняв руками за попу. Слева от меня развалилась на траве очень довольная и всласть натрахавшаяся Лимоника. Платье она с себя не снимала, но его подол, задравшись на живот, открывал всем на обозрение пушистую письку. Энеста будто специально оставила её открытой, с удовольствием подставив лёгкому ветерку, шевелящему волосики в её промежности. А ещё чуть дальше я увидел Мику, склонившуюся в низком японском поклоне перед растерявшейся и смущённой пикси. Неолетенка пела свои извинения столь проникновенно и искренне, с таким жалобным сожалением раскаивалась перед крылатой девушкой, что тут даже Карабаса-Барабаса могло бы пронять, а не только чувственную и отзывчивую на эмоции феечку.
Под конец Тинка не выдержала и сама разревелась, а пото́м, вспыхнув крыльями, подхватила уменьшающуюся эми и унесла её с собой куда-то вглубь сада мириться и скреплять дружбу цветочным нектаром.
— Эй! Куда это они? — встрепенулась Лимоника.
— Пьянствовать, — хохотнула Мариша. — Я уже́ как-то гуляла с Тинкой по её винным запасам, и мне очень понравилось. Не переживай. Вернутся они уже подругами не разлей вода.
— Хорошо, — весело кивнула неолетанка и шлёпнулась назад на спину.
Чуть позже в особняке я стал расспрашивать Маришу, как они всей компанией умудрились оказаться возле нас с Микой, да ещё так вовремя.
— Ну, мне Мара по каналу духовной связи сообщила, что мелкой эми от похоти крышу снесло. Я передала эту тревожную весть Мони, и мы вместе с ней бросились вас искать. А по пути нас Тинка встретила и проводила в то укромное местечко, куда тебя Мика завела. Пикси, между прочим, всё время следила за вами, оставаясь невидимкой, и была начеку. В момент нападения она хотела снова тебя уменьшить и унести, но Мара ей запретила, пообещав, что всё будет путём. В общем, пикси ей доверилась и не прогадала. Всё действительно получилось очень удачно.
А затем Мариша повернулась к Лимонике и сказала уже ей:
— Знаешь, кажется, я решилась и готова прямо сегодня заключить договор помолвки, если ты не против. И Мика, если захочет, может к нам переехать. Будет жить поближе к жениху.
— А тренировки, — встрепенулась неолетанка. — Мне ещё с дочкой заниматься и заниматься, пока она не освоит свою силу и не сможет без кулона-поглотителя обходиться.
— А по сколько часов в день вы тренируетесь? — поинтересовалась Мариша.
— Долго. Часов по шесть бывает, а то и по семь. С перерывами на медитацию, конечно, и просто на отдых.
— М-м-м, так я могла бы вас порталом забрасывать, куда скажешь, а вечером через семь часиков назад забирать.
— Ой, мне неловко, — смутилась энеста. — Это ж кучу маны у тебя будет отнимать. А занятия, между прочим, года четыре ещё могут продолжаться.
— И где вы их прово́дите?
— Есть одно местечко в горах, на западе Валенсии. Очень удобное. Я раньше Рису там тренировала, а сейчас и Мику тоже. Там и вода есть, и пища, и скалы со всех сторон. Уединённо. Ни одной разумной души в округе. И даже если появится кто-то, видно будет издалека.
— Слушай, а на какое расстояние Мика достаёт?
— Метров десять, пятнадцать максимум.
