Цисцаки привела Одного Рога в нашу комнату и усадила его на кушетку. Она дала ему немного горячего супа, стоявшего в очаге, но он смог проглотить только несколько глотков. Дядя срезал перевязь с его груди, открыв рваную рану в несколько дюймов длиной, частично зажившую, но с другого конца гноящуюся и имевшую ужасный вид.
– Сначала она зажила, потом снова стало плохо, – прошептал Один Рог.
Дядя покачал головой.
– Началась гангрена, и я боюсь, что надежды нет, – сказал он по-английски мне и Цисцаки.
Потом он тщательно промыл рану, положил на нее лекарство и наложил чистую повязку.
Когда вечером раненый проснулся, дядя попросил его рассказать нам о его приключениях в долгом походе на юг.
Мы думали, что он никогда не ответит, так долго он смотрел на крышу; но наконец он сказал, так тихо, что нам пришлось напрячься, чтобы услышать его:
– Далекий Гром и Цисцаки! Моих слов будет мало. Мы пошли далеко в страну испанских белых и наткнулись на лагерь людей равнин, и в их табунах хороших лошадей я увидел лошадь, на которой сегодня приехал сюда. Мы совершили набег на этот лагерь и взяли много лошадей, среди них черный ис-спай-у, как я его назвал. Мы ушли от того лагеря в безопасное место. Но тогда – о, мои друзья! Из-за моей ошибки погибли мои товарищи. Я очень торопился вернуться сюда. Я пренебрег предупреждениями, полученными во сне. Я рискнул. Я повел своих людей через труднопроходимую страну днем, хотя идти нужно было ночью. Нас заметили враги, а мы их не заметили. Они устроили нам засаду и внезапно напали на нас. Мои товарищи храбро сражались и многих убили, но и сами были убиты. Я был ранен, но благодаря этой черной лошади смог убежать. Она такая быстрая, что ни один враг не смог меня догнать. Сначала моя рана была очень плоха; потом она зажила, и мужество вернулось ко мне. Я сказал себе, что вернусь в эту южную страну со всеми воинами пикуни и отомщу за смерть своих товарищей. Потом рана снова стала хуже. Далекий Гром, моя рана убьет меня. Нет, не отрицай этого; ты знаешь это не хуже меня. С нашей первой встречи мы были друзьями. Ты хорошо ко мне относился. Теперь мы расходимся. Этой ночью я пойду по длинной тропе в Песчаные Холмы. Я оставляю тебе черную лошадь. Ты должен обещать мне всегда заботиться о ней. Ты обещаешь? Хорошо. На севере, юге, востоке и западе это самая быстрая, самая неутомимая лошадь на всех равнинах. Я знаю, что ты будешь ей хорошим хозяином. Я не могу больше говорить.
И больше он не произнес ни слова. Скоро он потерял сознание и еще до полуночи скончался.
Надо сказать, что дядя Уэсли был большим спортсменом и любил больше всего на свете гнаться за бизонами, сидя на хорошей лошади, держа в руке лук и с полным стрел колчаном за спиной.
– Вы можете охотиться с ружьем или шестизарядником, – говорил он, – но для меня лук – это то что надо. Пока вы тратите время, перезаряжая ружье, я буду пускать стрелы в хороших, жирных коров!
Спустя несколько месяцев после смерти Одного Рога стадо бизонов бродило по верхней части долины, что дало ему возможность в деле испытать ис-спай-у. Разнеслась весть о том, что дядя собирается охотиться на бизонов, и когда он выехал из форта, все, кто имел лошадь или мог ее одолжить, последовали за ним. Я не буду описывать подробностей этой охоты, но, когда она закончилась, на равнине лежали двадцать семь бизонов с торчащими в них стрелами дяди! Насколько мне известно, это был лучший результат из всех на всем Северо-Западе, и этот успех был обеспечен в большей степени быстротой и выучкой ис-спай-у, нежели умению дяди владеть луком. Репутация черной лошади была подтверждена. После посещения нас индейцами кутенаи весть об этом распространилась по всем племенам на западе – калиспелс, нез-персе и Змеям. Когда в форт приходили торговать отряды черноногих, первая просьба вождей и воинов была показать им это замечательное животное.
Со временем известие об этом замечательном животном благодаря нашим охотникам разнеслась по всем фортам, стоявшим на реке, и так о нем узнали и другие племена – сиу, ассинибойны, Вороны, кри и янктоны. Представители всех племен, бывших в мире с черноногими, приходили в форт и делали невероятные предложения, чтобы получить это животное. С риском для жизни несколько Змей привели табун в сто десять лошадей, чтобы обменять его на черного скакуна. Вождь янктонов, которые торговали в основном с компанией Гудзонова Залива через факторию в Ассинибойне, прислал нам предложение обменять скакуна на двести лошадей. Дядин ответ всем потенциальным покупателям был один – вороной не продается. Скоро мы узнали, что многие воины из враждебных черноногим племен поклялись так или иначе завладеть этой лошадью. В течение года было сделано три отчаянные попытки украсть лошадь прямо из форта, и последние конокрады, трое ассинибойнов, заплатили жизнью за эту попытку.
Вечером накануне нашего отъезда из форта Бентон Джордж Стилл просил дядю, чтобы тот поручил ис-спай-у его заботам.
