Посчитал, сколько надо серебра для зеркал и расстроился. Чем бы еще свет отразить? А зачем его отражать? Можно ведь и черные щиты поднимать, а внутри них тоненькие каналы под теплоноситель пустить. На солнце такая штука нагреться весьма прилично, думаю, до состояния испарения теплоносителя — легко. Штамповать щиты из черненой латуни, затягивать их пленкой для уменьшения теплопотерь на отражение и конвекцию, и крутить паром с нескольких щитов один коловратник. Поставить щиты можно прямо в заливе, там мелко, и они никому мешать не будут. Заодно и охлаждение конденсаторов водой обеспечим.
Отложил пока проект гелиостанции. При всем желании попробовать — можем себе позволить только несколько зеркал, из грузов транспортника, оставить. Да еще студенты мои остались в форте Росс, и поручить эксперименты некому.
Переночевали под шорохи и писки жизни вокруг лагеря. Утром приходили индейцы, но с ними мучился царевич. Пока его не было на стройплощадке — разметили места под основное строительство, определились, что на глиняный карьер надо минимум пять человек, плюс еще трое формовщиков. Не хватало только баржи для перевозки готовых материалов — разрешил забрать один баркас из форта, когда они соберут лодки.
Возвращались в северную бухту под вечер, успев к ужину и совещанию после него. Плохих новостей не имелось, что радовало, но и хороших имелось мало. Индейцы ничего против строительства в северной части и на островах не имели — еще бы, после стольких взяток. Но и людей не давали, старательно размежевываясь. Ладно, стерпится — слюбиться. Рекомендовал не форсировать отношения, а просто мирно пожить рядом — людей привезем с севера, у нас там более дружественные племена остались.
К 18 марта дела вошли в рабочую колею, и мы засобирались в путь. На очередном совещании приняли спорное решение, оставить тут канонерку. В ее задачу входило патрулирование от бухты Санкт-Алексия до Асады, связывая поселения единой нитью. В Асаде канонерки будут пересекаться, северный патруль и южный патруль.
В связи с принятым решением мы с царевичем два дня писали распоряжения оставленным на севере поселениям. Перетасовывались люди, материалы и оборудование. Знать бы сразу, каким поселкам что понадобится…
Большое письмо писал студентам в форт Росс. Предлагал им перебазироваться на юг, вместе с толпой народа, который повезет канонерка. Каждому ставил основную задачу на разработки и несколько дополнительных — пусть думают, что им взять на новое место и какие работы делать первыми. Это кроме постройки лабораторий, само собой.
21 марта над заливом впервые прозвучали пушечные выстрелы. Корабли прощались друг с другом. «Юнона» аккуратно выходила в океан и, распустив паруса, шла на юго-запад, искать попутное течение до Японии. Экспедиция продолжилась, хотя неприятный осадок последняя стоянка оставила.
Транспорт резво шел на юго-запад, постепенно снижаясь с 32 ого градуса широты, на котором лежал Санкт-Алексий. Течение нашлось на вторые сутки перехода, когда вокруг лежала безбрежная гладь совсем не тихого океана.
Внутренние палубы «Юноны» пугали непривычной пустотой. Раньше вдоль коридоров надо было бочком расходиться, так как по стенам лежали до потолка ящики и тюки с припасами, закрепленные сетками. Теперь от былого остались только царапины на краске.
Из пассажиров нас набиралось полсотни берегового наряда от двух фортов, плюс дюжина моих «смотрящих», потерявших половину состава в поселениях, плюс мы с царевичем и духовник со служкой. Само собой, еще экипаж, канониры и абордажный наряд транспорта, но смотрелась «Юнона» покинутой, по сравнению с прошлым летом.
И этими силами царевич испанцев пугать собирался? Справиться-то с их кораблями у нас получится — ледовое подкрепление транспорта ядра не возьмут, особенно с носовых углов. Вот только войны выигрывали не флоты, а армии. Флот может обеспечить победу, «принудить к миру», но не в состоянии занять земли. Десанта у нас тоже нет, так что, разговор об испанцах временно закрыт.
После разговора с царевичем о Японии, меня долго грызла мысль, и рискнул ей поддаться. Читая, в свое время, описания значительных битв, смотрел по картам, как там дела происходили. Некоторые координаты, ритмично звучащие, за память зацепились. Так вот, Перл-Харбор лежал около координат 21,21 на 57,57. Поправил свою память, что в Тихом океане долготы 57 быть не может, такие координаты рядом с Вайгачем. Добавил к долготе сотню градусов. 21,21 на 157,57. Нам почти по пути, почему бы не заглянуть? Если память меня подводит, просто пойдем дальше. Даже говорить никому не буду.
Нетрудно посчитать разницу координат между Санкт-Алексием и бухтой «Жемчужина». 40 градусов долготы или четыре с половиной тысячи километров по прямой. Вот только прямая выходила у нас сильно похожей на дугу, прогнувшуюся к югу, и капитан не понимал, чего мы упираемся.
