Пока не «началось», осматривал деревенское хозяйство. Лодки, как уже говорил, связанные из жгутов тростника, рассчитаны человек на пять. Но лодок много. Хижины, из веток и листьев — даже землей сверху не присыпаны, разбаловала местных погода. Около шалашей лежали вещи, порой совершенно несовместимые с бытом местного племени. Но не сочетается довольно безыскусно вязаная из тростника лодка и женщина стоящая в толпе с искусно плетеной корзиной. Набеги? Подобные корзины видел далеко на севере, местным туда несколько месяцев ходу. Слабо вериться.
Остается торговля. Но необычных вещей в деревне явно много, выходит, они специализируются на перепродажах, подкармливаясь морем. Тогда неудивительна их воинственность — купцы конкурентов не любят.
Заставил себя отбросить рассуждения, чтоб не вешать ярлыки раньше времени, и начал смотреть за поведением аборигенов. Любопытно, у мужчин тут приняты небольшие татуировки на руке, а вот женщины разрисовывают себе лицо, причем довольно плотно — выглядят как актрисы в слое грима.
На все племя найдется пара десятков плетеных из травы, или кожаных, фартука — на этом с одеждой все. Зато много всяческих веревочек с висюльками на шее, руках, поясах. Некоторые девушки выглядят как заправские стрептизерши моего времени, с их тонким пояском — но стриптизершам нужен был поясок, чтоб соблюсти законы, по которым на теле должна оставаться одежда, а вот для местных он был просто единственной одеждой.
Паранойя дала мне затрещину, и потыкала виртуальным пальцем в мужиков с копьями. Вот сама бы за ними и следила! Чего там не видел. Плохо иметь симбионтов в голове. Начал присматриваться к детям.
Мало их, вот первое что бросилось в глаза. Вряд ли племя менее плодовито, чем «Солнечные», выходит, либо мор, либо спрятаны. Второе более вероятно. Зато из него вытекает вероятность засадного отряда, ибо детей без воинов в лес не отошлют.
Вот тут встряхнулся, моментом потеряв интерес к пояскам стриптизерш. Когда тебя могут выцеливать луки, становишься серьезнее. Окинул окружающий пейзаж уже внимательным взглядом, наметил три места, где бы сам сел с луком. Потом одно отбросил — далековато, стрелял из этой штуки в Москве, примерно представляю ее возможности.
Пятьдесят на пятьдесят. Толкнул капрала, вполголоса поведал ему о подозрениях и указал обе позиции, с которых можно ждать стрел. Морпехи зашевелились, приседая за борта катера. В их взглядах, как и у меня, растворялась мечтательная наблюдательность и заменялась на сосредоточенность.
Наши жесты и движения не остались незамечены. Даже вождь повернулся посмотреть, куда указывал, а потом он надолго уставился в мое безмятежное лицо. Ответил вождю на внимание вежливым поклоном головы и демонстративно сел под левый борт катера, выставляя «Дар». Вождь все одно не знает, дальнобойности нашего оружия, хотя наверняка догадался, что эти палки у нас в руках неспроста.
Почему сел под левый борт? Так вождь на мои жесты оглянулся влево, вправо смотреть не стал. Подозреваю, у него автоматика сработала «а не вылез ли кто из укрытия?». Зеленые они еще, засады организовывать.
Возможно, именно наши демонстративные шевеления переломили ситуацию. Вождь перестал прикидываться глухонемым и сказал несколько слов проводнику. Не толмачу, а именно проводнику. Не зря мы их взяли. После ответа нас пригласили жестами высаживаться. Приказал капралу остаться в катере с тремя морпехами, продолжая держать оборону. Остальных попросил освободить банку шпротов, в которую превратился наш боевой кораблик.
В основных переговорах участия не принимал, сидели мы у столба посреди деревни, вождь с приближенными, и губернатор с советником да переводчиками. Позади них полукругами стояли наблюдатели из деревни и мы с морпехами. Нас было значительно меньше.
Губернатор отрабатывал стандартный ритуал. «Мы хорошие» — на тебе подарок. «Мы с миром» — на тебе скатерть с диковинными зверями-петухами. «Мы на севере и островах поселимся» — на тебе сеть рыболовную. «Лезть друг к другу не станем, но торговать можно» — на тебе бусины стеклянные для супруги… ничего, пусть они сами между собой поделят. «Мы поможем с добычей еды для племени, а племя нам людей для этого даст, вон вас, как много» — на тебе малую лопатку…
За перипетиями спора не следил, стараясь больше поглядывать по сторонам. Тотемных столбов нет, кроме центрального, собак много ходит. Люди в дома заходят безсистемно, и женщины и мужчины. Много детей осталось щупать катер, и за ними вроде никто не присматривает.
Еще в деревне сильно пахло водорослями. Интересно, чего они с ними делают? Видел одного курящего трубку дедка. Может шаман? Большая часть женщин вернулась к делам. Присмотрелся. Одна пара, похоже, муку толчет пестиком, по крайней мере, в ступку в виде корыта они подсыпают явно зерна. Тут где-то земледельцы живут? Эти-то на земледельцев не похожи.
