– Так это не я переправила букву «е» на букву «с». Я, наоборот, хотела исправить обратно, за этим меня и застукали.
– Ага, с замазкой в руке, – не поверил Костя.
– Я соскребала чужие белила железным наконечником, – пояснила для непонятливых. – Между прочим, я даже вслух такие слова не говорю. И не стала бы писать их на стенде, который читают дети! Что я, дурочка, что ли?
– Допустим, – всё ещё не проникся мой попечитель. – А зачем ты нахамила директору?
– Я хамила? Да просто передо мной выложили лист с этим непотребством, а я представила, что это настоящее эпатажное название юношеского хора, и они его воспевают… – призналась я.
– Наташа! – оборвал меня Костя.
– А что Наташа? – тоже повысила голос я. – Подумаешь, посмеялась чуть-чуть! Давай ещё в угол поставь меня за это!
– Ты как со мной разговариваешь!? – уже не на шутку вспылил он.
– Как заслужил, так и разговариваю! – я встала из-за стола, готовая в любой момент убежать. – Я говорю тебе правду, а ты мне не веришь!
– Ты понимаешь, как портишь мне репутацию своими выходками? Потом в глаза мне врёшь, что ты не при чём. И так каждый раз! – он совершенно перестал быть похожим на Костю, которого я знала. – Мне надоело! Я обеспечиваю тебя всем! Почему ты такая неблагодарная? Чего тебе ещё не хватает?
– Всё, на хрен! – не выдержала я и швырнула о стену свою кружку с недопитым чаем. – Не нужен мне такой опекун!
Кружка тяжело грохнула о дверцу кухонного шкафа, разбилась и забрызгала чаем всю столешницу и мойку.
Я убежала в комнату собирать вещи, пока полна решимости и мой влюблённый девичий разум не включил сопли.
Вот ведь… вляпалась! И всё из-за какой-то буквы, будь она неладна.
В сумку полетели только самые используемые вещи, но и тех было столько, что хоть газель с грузчиками заказывай.
Сзади на меня налетел злой рычащий Костя, швырнул сумку с вещами в дальний угол комнаты и силой толкнул меня на кровать. Мне даже показалось, что он сейчас схватит меня за шею и придушит, но нет, обошлось.
– Я не разрешал тебе уходить! – гневался Костя.
Злость была ему не к лицу. На лбу и под глазами пролегли глубокие морщины, и это состарило его лет на десять. И жутковато к тому же. Это называется: бойся гнева терпеливого человека.
– Мне не нужно твоё разрешение! – я смотрела на него, как дикая собачонка на собаколова.
Вдруг у меня в голове что-то щёлкнуло, и я бесстрашно скользнула к своей сумке. Однако меня тут же снова схватили за плечи. Больно.
– Ай! Убери от меня руки! – заверещала я, извернулась и влепила ему пощёчину.
Костя бросил меня на кровать, отступил на шаг назад, ладонь прижал к ударенной щеке, а другую руку выставил вперёд и хрипло выдал:
– Сядь! Сядь! Сядь! – воззвал он ко мне. Пыхтел так, будто только что пробежал марафон без физподготовки. – Пять минут, – и скрылся за дверью.
В ванной послышался плеск воды, вздохи и рычание.
Довела мужика. Хотя… Я-то тут причём? Он уже был какой-то сам не свой. Смотрел на меня, как на свою самую большую в жизни ошибку.
В общем, тикать надо.
Я на цыпочках пробралась к сумке, скидала в неё выпавшие в полёте вещи и застегнула. На первое время этого должно хватить.
Когда в сторону моей комнаты послышались Костины шаги, я юркнула обратно на кровать, будто тут и была.
– Прости, я погорячился, – скорбным голосом сказал Костя. – Сегодня у меня был отвратительный день. А тут ещё этот звонок из школы…
– У тебя-то что случилось? – поинтересовалась я.
– Запустили проверку по детским домам области. В одном из учреждений выявлены серьёзные нарушения. Сегодня ездил туда, разговаривал с директором. Общий язык мы не нашли, всё вылилось в конфликт, – он прошёл в комнату и сел рядом со мной. – Обычно этот день я стараюсь проводить наедине с собой, но сегодня с самого утра как-то не задалось…
– А что сегодня за день? – спросила я.
– Шесть лет со смерти моей жены. И ровно год как ты залезла ко мне в форточку.
– О… Самый кошмарный день в году, – понимающе кивнула я.
– Я хочу, чтобы ты знала: я не жалею о том, что забрал тебя к себе, – сказал он.
– Ага. Так не жалеешь, что даже глаз дёргается.
Это была правда. Глаз у Кости дёргался.
Голос рекламного диктора в моей голове продекламировал: «А спонсор нервного тика – Наташа. Наташа в доме – самый верный способ потерять покой».
Я горько усмехнулась своим мыслям.
– Это от нервов. Просто мне надо… отдохнуть, – он потёр дёргающийся глаз ладонью.
– А то, что я съеду от тебя обратно в детдом, ещё сильнее испортит твою репутацию? – додумала я. – Поэтому ты так не хочешь, чтобы я уходила?
– Наташа, я стараюсь изо всех сил, чтобы тебе жилось хорошо! – снова завёлся он. – А ты ещё угрожаешь мне своим уходом!
– А то, что я тоже стараюсь, ты не замечаешь, да? Это всё ничего не значит?
– Мы сейчас не об этом… – устало выдохнул он.
