И вот Толик на скудные студенческие денежки заказал для меня чизкейк. Вкусный, кстати. Правда, мне было неловко его есть. Зря потратил деньги мой незадачливый ухажёр. Ничего у нас не выйдет.
Толик – хороший парень, но до того круглолицый, что похож на большого пупсика. А пупсиковость в мужчинах я не люблю. И никакими чизкейками тут делу не поможешь.
***
Дима с Таней отпочковались от компании первыми, ещё в пиццерии. Оно и понятно: им хочется побыть наедине. Влюблённым голубкам ещё почти полгода до совместного житья-бытья.
Ну а мы отправились покорять танцпол.
В клубе я запьянела. Мне даже не потребовалось пить алкоголь, просто всё вокруг было такое классное и волшебное, что закружилась голова, а душа улетела в рай.
Я перетанцевала с половиной зала, без разницы, свои это или не свои. Избегала только особо пьяных, дышащих вонючим перегаром. Ибо этанол – это не мой эталон.
К концу своего первого восемнадцатилетнего дня я поняла, что день рождения может быть абсолютно счастливым даже без Кости. Особенно без него. Без этих его «ты ещё маленькая».
Ну его! Вон, мне как весело.
***
Под утро домой меня провожали Толик и Ярик, сонные, как мухи по осени, но решительно настроенные доставить меня в целости и сохранности.
Ярик, чтобы не отключиться на ходу и не свалиться в кусты, лениво напевал свои любимые непотребства:
А так как слушатели в нашем с Толиком лице были терпеливые и не агрессивные, то наш авангардный поэт разошёлся и декламировал на всю улицу горячие экспромты:
Шутки шутками, а я, кажется, кое-кого точно не дождусь. И пусть Ярик споёт о моей несчастной любви. Хоть поржу.
По дороге я услышала в кустах чей-то слабенький писк. На улице-то дубак дубачевский. Загнётся зверушка, если её не спасти.
Я, оставив свою свиту ждать, полезла в кусты возле канавы, а там…
– О-о-о… – вырвалось у меня жалобное.
Щенок, ещё совсем маленький, жмётся к окоченевшему трупику своей мамы и плачет.
Я схватила собачьего ребёнка и сунула себе под куртку.
– Вот, – говорю парням, – личного защитника себе выращу.
– Собаку что ли нашла? – фыркнул Ярик.
– Блох не боишься? – гаденько так спросил Толик и тут же получил поджопник.
В круглосуточном магазине я купила себе и своему четвероногому другу молока, сосисок и хлеба. Будем теперь жить-поживать, два сиротливых одиночества. И всё у нас будет хорошо.
У подъезда Толик вплотную подошёл ко мне и шепнул на ухо:
– Натах, а давай встречаться?
Блин. И что я должна на это ответить? Что наши судьбы разойдутся, как в море корабли? Что мы с тобой не пара, не пара, не пара? Что сердце моё разбито навек?
– Нет, Толя, отношеньки и вся эта любовь-морковь – не про меня. Так что извини, – неловко пожала я плечами.
Толик скис.
Мне захотелось пожалеть его: «Ну же, пупсичка, ты ещё найдёшь свою пупсю. А я не твоего поля ягодка». Но подумала, что на «пупсика» он обидится.
Даже любопытный Ярик, который слышал весь наш разговор, проглотил язык.
– Ну, пока, ребята. Спасибо, что проводили, – попрощалась я и юркнула в подъезд.
Вот и закончился праздник.
Сонная и выжатая до капли, я покормила щенка, приговаривая:
– Ешь-ешь, вырастешь большим-пребольшим и будешь меня защищать. Сама судьба послала тебя мне на день рождения. Уж ты-то никогда не променяешь меня на губастую бабу, не то что этот… Назову тебя Некостя. Да, вот так и назову! Решено.
И я, как была, свалилась на лежанку и мигом уснула.
***
Проснулась я от настойчивого стука в дверь.
Глаза открылись только наполовину, ноги-ходули скрипели и болели. Мозги включаться пока не спешили. Похоже, у меня перепляс…
Я открыла дверь и увидела на пороге злого Костю.
– Чего тебе? – буркнула неприветливо и сонно в дверную щель.
– Да я!.. – он не мог подобрать слова. – Я чуть в розыск тебя не объявил! Где ты шлялась вчера весь день?!
Довела мужика. Если Костя произнёс слово «шлялась», значит, он в крайне растрёпанных чувствах. Изобиделся, что я отключила мобильник. Имею право, между прочим. Ишь, праведник тут мне выискался.
Ох, зря я тогда пожалела его чахлый цветок… Залезла в форточку на свою голову.
– Не твоё дело, – изобразила каменное лицо я. – Уходи.
От шума в комнате проснулся и закопошился щенок. Я оглянулась, не вышел ли он. Не хотелось бы, чтобы меня ещё и за собаку отчитали, как ребёнка.
– Меня теперь и без тебя есть кому любить и защищать, – деловито сказала я. – Уходи.
Костя побагровел, отжал у меня дверь и широкими шагами пронёсся в комнату.
– Господи… – выдохнул он, увидев щенка. Затем нервно усмехнулся.
Он подошёл ко мне, собственнически схватил за плечи и поцеловал.
– Тьфу ты, блин, я же зубы ещё не почистила! – взбрыкнула я, оттолкнула от себя Костю и убежала в ванную.
Ёжкин ты крот! Не ожидала я такого поворота. Что делать-то?
