Вот оно. Сбылось. А мне страшно…
Наверное, я ещё никогда не чистила зубы так долго и тщательно.
– Наташа, хватит прятаться, – послышалось из-за двери.
Я ещё раз умылась холодянкой для прояснения в мозгах и вышла.
Костя обнял меня. Целоваться больше не лез.
– Я тут подумал, что никого дороже тебя у меня нет, – сказал он.
– Воу-воу! Твоя мама тут стены бы с землёй сравняла, если бы услышала такое, – недоверчиво фыркнула я.
– Ну, мама – это само собой. Мама – родной человек. Я сейчас о другом…
– И что же заставило тебя поменять решение?
– Всё, – обобщил он. – И то, как ты появилась в моей жизни, и ты сама, и все обстоятельства.
– Нет уж, хватило мне войны с твоей мамой, – я попробовала отстраниться, но Костины объятия сжали меня ещё крепче.
– Со своей мамой я разберусь сам. Ни о чём не волнуйся. И поехали домой. Я не хочу, чтобы ты жила здесь.
– А я не хочу жить там, куда ты водишь всяких проституток! – в пику ему ответила я.
– Это была не проститутка. Аллочка. Моя бывшая одноклассница. Она работает на турбазе, где у нас был корпоратив. Я малость перепил, ну и… – попытался объяснить Костя.
– Всё равно это не объясняет, что ты привёл эту шушеру домой! – не унималась я. Уж нападать так нападать.
– У меня не было с собой паспорта… – вздохнул он.
– Уф! – недовольно фыркнула я.
– Наташ, забудь. Теперь всё будет по-настоящему и без глупостей.
– А раньше, что, всё понарошку было?!
Для меня вся эта борьба с бабами уж точно была всерьёз. Реальней некуда. А он… даже не представляет, как мне было больно. И трудно. И вообще…
– Я просто сходил с ума от одиночества.
– И сейчас сходишь, – заметила я. – Думаешь, я поверю, что у тебя вот так за один день появились ко мне любовные чувства?
– Не за один день, Наташа. Просто раньше я не допускал мысли об этом. Считал, что ты ещё слишком маленькая, что тебе рано взрослеть.
– М-м… – только и ответила я.
– Ну что, поехали домой? – как-то чересчур нежно спросил он.
– Только если Некостя поедет со мной, – я кивнула на щенка.
– Как-как ты его назвала? – удивился Костя.
– Некостей, – повторила для непонятливых. – Уж он-то никогда меня не предаст и будет по-настоящему любить. А если меня кто-то посмеет обидеть, то я дам команду «фас!» и Некостя загрызёт этого негодяя.
Вот так-то. Думаю, я доходчиво нарисовала Косте картину того, что будет с ним, если вздумает причинить мне боль. Моё верный пёс растерзает его, как Тузик грелку.
– Так уж и быть, я разрешу тебе забрать щенка домой, но только если ты дашь ему другое имя, – сказал Костя.
– Ну… – я задумалась, взвешивая все «за» и «против». – Пусть будет Дружок.
И меня вместе с Дружком повезли обратно в отремонтированную и осквернённую шушерой квартиру.
Кто же знал, что Дружка укачивает в машине. То ли малыш всё ещё был в шоке после потери мамы, то ли испугался Костиного железного коня. Он всю дорогу трясся, жалобно скулил и умудрился написать на меня, стошнить и дриснуть.
И какая мне, блин, романтика?
«Ну всё, – думаю. – Будет как в тот раз: суженая-ряженая, птичками обгаженная».
В прошлый раз голуби испоганили мне первое свидание, а теперь вот щенок. Нет, собачий ребёнок ни в чём не виноват. Это судьба у меня, видать, такая – суженой-ряженой быть.
Костя только вздохнул и покачал головой, мол, Наташа как всегда. А что Наташа? Откуда мне знать, как обращаться со щенком? Он у меня первый вообще-то.
В этот раз мой избранник не убёг. Возможно, потому что это его машина. Или ему по кайфу потешаться надо мной. Многие мужики любят потешных баб. Я, наверное, такая.
– Может, он болеет? – предположила я, успокаивающе гладя скулящего щенка по голове. – Надо бы показать его ветеринару.
– А с чего ему болеть? – спросил Костя.
– Я нашла его в канаве возле дороги. Он сидел возле своей мёртвой мамы. Наверное, отморозил себе что-нибудь… Всю ночь плакал и беспокоился, – рассказала ему.
Мы повернули не в сторону дома, а к ветлечебнице.
Оказалось, наш Дружок заработал себе на холоде цистит и нарушение пищеварения. Пришлось временно оставить малыша для проведения процедур. Сказали, нам позвонят, когда можно будет его забрать.
На Дружка оформили паспорт, сказали, что необходимо будет привить его от чумы, бешенства и ещё какой-то заразы.
Костя молча выложил деньги за щенка.
Ну вот, я снова в долгу перед ним. Эх…
От машины до квартиры Костя вёл меня за руку. А у меня филейку свело. От страха. Ой-ой… А вдруг я облажаюсь? Я ведь даже целоваться не умею.
О чём я только что говорила? Что не умею целоваться?
В прихожей, как только щёлкнул, закрываясь, дверной замок, Костя меня поцеловал. По-взрослому. В губы.
А я…
– Погоди, я же описанная, обкаканная и… – заволновалась я, но Костя прислонил палец к моим губам, затем начал меня раздевать. – Э-э… – мне стало так страшно, что захотелось плакать.
– Наташ, ты чего застыла? – удивлённо спросил он.
– М-может, н-не н-надо?
– Если грязь засохнет, её труднее будет отстирать, – пояснили мне, стягивая с меня куртку, затем толстовку.
– А-а… – не спешила расслабляться я. – Но мы забыли мои вещи в машине. А здесь у меня нет одежды.
