Все были рады нас видеть, другие кубрики должным образом получили свои увольнительные, а лейтенант Уильямс довел нас и портовых рабочих до полубезумия своим нетерпением снова выйти в море. К счастью, жизнь на королевском корабле не располагает к размышлениям и домыслам, и у меня было чем заняться. Для начала, мне пришлось объяснить боцману, почему мы все-таки не собираемся продавать канат. Но это не было проблемой. Я уже не помню, какую байку я ему рассказал, но он проглотил ее целиком. К тому времени он был так очарован мной, что, клянусь, поверил бы мне, если бы я сказал, что все портовые торговцы внезапно стали честными и отказываются покупать королевское имущество.
Затем, к концу июня, долгожданное письмо от Их Лордств Адмиралтейства сообщило капитану Боллингтону, что все его могущественные интриги принесли плоды. Его пиратский приказ совершать набеги на французское побережье был подтвержден. И не только это, но ему удалось увеличить размер своей экспедиции. Нас должен был сопровождать его племянник, Эндрю Боллингтон, лейтенант и командир катера «Ледибёрд», который был готов к выходу в море в Портсмуте.
«Ледибёрд» имел репутацию на редкость прекрасного суденышка: военный корабль в миниатюре, с восемью четырехфунтовыми вертлюжными пушками и парой двенадцатифунтовых карронад. Длиной он был не более шестидесяти футов, а экипаж составлял тридцать человек. Но он был построен для скорости, с огромной площадью косых парусов; один из самых быстроходных кораблей во флоте. Добавление этого проворного судна было бы бесценно для разведки и для поимки любого, кто окажется слишком быстр для «Фиандры».
С заветным приказом в руках капитан Боллингтон бросил все свои силы на подготовку корабля к выходу в море. В течение недели работы были завершены, и 5 июля «Фиандра» вышла в море, а «Ледибёрд» следовал за ней. После развлечений с «женами» и увольнительных на берег команда «Фиандры» была самой счастливой компанией братьев, какая только выходила в море. Разумеется, за исключением одного неизвестного маньяка, ведущего тайную кровную месть, и меня, ее объекта.
При попутном ветре мы должны были достичь устья реки Арон не более чем за неделю, и тогда игра капитана Боллингтона начнется всерьез. А пока вечный цикл корабельных учений продолжался с еще большей энергией, чем прежде. Лейтенант Сеймур заставил нас встать к большим орудиям, еще когда мы выходили из гавани Портсмута. И там я увидел нечто, что подтолкнуло меня к собственной игре, бесконечно более приятной, чем кровь и резня, ожидавшие нас на французском побережье.
Как помощник боцмана, мое место по боевой тревоге было на баке, где четыре двадцатичетырехфунтовые карронады и взвод морпехов находились под командованием боцмана. Мистер Шоу был впечатлен моим временем под началом Сэмми Боуна и назначил меня комендором карронады номер один. Расчет второго орудия полностью состоял из ирландцев во главе с веселым, красивым парнем по имени Мэттью О'Флаэрти. И у О'Флаэрти была девушка, подносившая картузы к его орудию. [7] Она была маленькой и бледной, с иссиня-черными волосами и серьезным, неулыбчивым лицом. Для артиллерийских учений она была одета в матросскую форму, которая ей очень шла. Фактически, она начисто вымыла из моей головы все оставшиеся мысли о Полли Гримшоу. Позже я упомянул об этом Сэмми, и он предостерег меня.
— Очень хорошо, — сказал он. — Смотреть можешь, но не трогай! Ее зовут Кейт Бут, и она девушка О'Флаэрти. Он ей приглянулся, и она осталась, когда всех остальных девок выпроводили.
— Что ж, — сказал я с голодным блеском в глазах, — это мы еще посмотрим!
— Нет! — твердо сказал Сэмми. — Мужчины дерутся из-за выпивки, и они дерутся из-за денег, но это ничто по сравнению с тем, как они дерутся из-за женщин! — Он увидел уверенную ухмылку на моем лице и покачал головой. — А ну-ка, слушай, что я тебе говорю, Джейкоб, — и он разжевал мне все по полочкам, тыча в меня указательным пальцем для пущей убедительности. — Если дело в женщинах, неважно, насколько ты большой. Получишь в спину темной ночью, и на этом все! У тебя уже есть один сумасшедший ублюдок, пытающийся тебя зарезать; ты хочешь, чтобы их было двое?
— О, — сказал я.
— Да! — сказал Сэмми.
И на этом я бы оставил этот вопрос, но он не оставлял меня в покое.
