На следующее утро я вошла в привычную колею, как сказала бы миссис Кэмпбелл. Встала, позавтракала, разобрала почту, позвонила кому нужно и терпеливо ждала, когда спустится босс.
Я не забыла события предыдущего вечера, но сейчас они уже утратили яркость. Гнев почти отступил.
Правда, меня немного терзало чувство вины за то, что я накричала на Бекку. Я по-прежнему считала именно ее причиной утечки. Но что, если Белестрад прибегла к какому-нибудь трюку, чтобы выудить из нее информацию? Загипнотизировала ее?
В любом случае Бекка — главное действующее лицо текущего расследования и не заслужила всех проклятий, которые я изрыгала ей в ухо. Я решила подождать немного, когда она точно уже проснется, и позвонить с извинениями. Или приехать лично, если она захочет меня видеть.
Мисс Пентикост спустилась около двух — чуть позже обычного. Возможно, она хотела дать мне немного больше времени в одиночестве. Я не стала спрашивать, а она не объяснила. Я уже собиралась узнать, какие будут указания на текущий день, как вдруг раздался стук в дверь — пять крепких ударов и один короткий.
— Узнаю эту азбуку Морзе, — сказала я, поднимаясь, чтобы открыть.
Меня удивило, что лейтенант Лейзенби не один. Он явился в компании двух сержантов в форме.
— Паркер, — прогрохотал он словно эхом от обвала в шахте. — Она проснулась?
Его резкость меня испугала. Подобное отсутствие любезности нехарактерно для дородного полицейского. А его лицо напоминало гранитную глыбу, как в нашу первую встречу.
— Уверена, что она с радостью встретится с любимым полицейским.
Я провела всех троих в кабинет. Лейзенби немедленно вытащил из кармана пальто сложенную бумагу и протянул ее мисс Пентикост.
— Это ордер на изъятие всего огнестрельного оружия в этом доме.
Он подождал, пока мисс Пентикост прочитает документ до конца. Потом она кивнула мне.
У меня было много вопросов, но я вытащила револьвер тридцать восьмого калибра из ящика стола и сорок пятого — из сейфа.
Мисс Пентикост выудила из собственного стола двуствольный «дерринджер». Он точно стреляет только с шести футов, но больше и не надо, если кто-то ворвется в кабинет с дурными намерениями.
Лейзенби велел худому сержанту принять оружие.
— Это все? — осведомился Лейзенби.
— Думаете, у нас тут целый арсенал? — вскинулась я.
Он бросил на меня взгляд, который мне совершенно не понравился. Как только сержант удалился с нашим запасом оружия, Лейзенби вытащил вторую бумагу.
— Это ордер на задержание Уиллоджин Паркер в качестве важного свидетеля, — объявил он.
Мисс Пентикост вскочила, выхватила документ у него из рук и пробежалась по бумаге глазами. Я заглядывала ей через плечо. По такому ордеру полиция может задержать человека и заставить его выдать информацию по преступлению. Если я откажусь говорить, меня арестуют. Копы нередко используют такие ордера в качестве прелюдии к аресту.
Я заметила подозрительный пропуск в документе. Как обычно, босс успела первой.
— Здесь не упомянуто, какого преступления касается ордер. О чем, по мнению полиции, она знает?
— От нас не требуется предоставлять такие сведения, — сказал Лейзенби.
Взгляд мисс Пентикост мог бы прожечь в нем дыру. Но Лейзенби был словно выточен из камня.
Босс заметила его упорство, и ее лицо расслабилось.
— Натан, — мягко произнесла она.
Только одно слово. Очень спокойно. Он кивнул и обратил темные глаза на меня.
— Убийство Ариэль Белестрад.
Я находилась в той же комнате для допросов. Честное слово. Тот же дешевый металлический стол. Тот же шаткий стул. Только в этот раз мне не пришлось проходить целую серию допросов, перед тем как я добралась до начальства. Здоровяк Лейзенби сидел прямо передо мной.
— Мы взяли вас тепленькой, Паркер, — проскрежетал он. — Вопрос не в том, виновны вы или нет. Вопрос лишь в том, преднамеренное это убийство или непредумышленное. Если мы докажем, что вас спровоцировали, то, может, и избавим от электрического стула.
Он склонился над столом и заговорил мягким и тихим голосом:
— Белестрад поступила с вами отвратительно. Использовала личную трагедию, чтобы обставить вас. Если бы она сделала так со мной, я бы убил ее на месте. Но вы оказались более стойкой. Просто для информации — что она сказала, когда вы вернулись в ее дом вчера ночью? Продолжила в том же духе? Снова ложь и приемчики вуду?
У каждого детектива свой стиль допроса. Мисс Пентикост играла роль любимой тетушки — не той бодрой старушки, с которой можно выпить, а серьезной, к которой обращаются, когда нужен хороший совет или приличная сумма денег.
Я пользовалась людскими ошибками. Тем, что меня принимают за девчонку, играющую в сыщика. Или за секретаршу, возомнившую о себе невесть что. Либо представала перед людьми в образе одного из персонажей бульварного чтива, к которому питала слабость, с обаянием прожженного циника и язвительным остроумием. По крайней мере, пыталась. Как говорил Калищенко, любое лицедейство — это процесс.
