И все же формальное признание за рабочими права на свободу слова вовсе не означало, что капиталисты и защищающие их интересы власти отказывались от репрессий по отношению к трудящимся. И после победы в Спокане полиция, национальная гвардия, войска разгоняли рабочие демонстрации и митинги, избивали их участников, заключали их в тюрьмы. Капиталисты боялись подлинно революционного рабочего движения, хотя в их руках была печать, школа, церковь и законодательная власть, обрабатывавшие общественное мнение в интересах эксплуататоров. Играло на руку фабрикантам и банкирам и то обстоятельство, что рабочее движение было расколото: имелось две социалистические партии — одна, возглавляемая Де Леоном, другая — Дебсом, два профсоюзных центра — Американская федерация труда и «Индустриальные рабочие мира», не считая многочисленных других менее влиятельных организаций анархистской, синдикалистской, мелкобуржуазной ориентации. Все они вели борьбу не только с предпринимателями, но и между собой, внося сумятицу в ряды рабочего класса, ослабляя его волю к сопротивлению.
Главной же слабостью американского рабочего движения было отсутствие правильной политической линии, четко разработанной подлинно марксистской стратегии и тактики революционной борьбы, следствием чего был хронический разлад между социалистами различных направлений и профсоюзным движением.
Американское рабочее движение никак не могло оправиться от трех своих недугов — политического сектантства, синдикализма и реформизма, и в этом была его трагедия.
Примером тому были события, разыгравшиеся в организации Социалистической партии Сиэтла.
Пока шла борьба за свободу слова в Спокане, в Сиэтле отношения в Социалистической партии между правыми сторонниками Брауна и левыми — последователями Титуса обострились до предела.
В 1909 году партийная организация раскололась. На очередной партийной конференции Брауну путем разных махинаций удалось получить перевес и добиться переизбрания. Возмущенные этим левые во главе с Титусом покинули конференцию, объявили ее незаконной и создали свою собственную партийную организацию. Однако ее не признало национальное руководство Социалистической партии. Титус и его сторонники были обвинены в нарушении партийной дисциплины и исключены из партии. В числе исключенных оказался и Фостер.
Вначале Титус и его сторонники думали присоединиться к Социалистической рабочей партии, возглавляемой Даниелем Де Леоном. Но его сектантские взгляды на политическую борьбу рабочих не находили отклика среди левых социалистов. Титус и его единомышленники решили основать новую партию, которую они назвали Партией рабочих наемного труда. Почему такое название? Потому что в новую партию решили допускать только рабочих. Сам Титус, чтобы стать достойным членом новой организации, отказался от профессии врача и стал работать лифтером.
Новая партия оказалась недолговечной. Сектантство загубило ее, как и многие другие социалистические организации. Не просуществовав и года, она распалась. Ее бывшие члены примкнули к другим группировкам: кто к Социалистической рабочей партии, кто к Американской федерации труда, кто к «Индустриальным рабочим мира».
Интересна дальнейшая судьба Титуса. Он многие годы агитировал рабочих добиваться четырехчасового рабочего дня. Титус брал у рабочих письменные обязательства объявить 7 мая 1925 года бессрочную генеральную забастовку за осуществление этого лозунга. Разумеется, когда настал этот день, никто из рабочих, подписавших такие обязательства, даже не вспомнил о них.
Фостер пришел к выводу, что правые социал-демократы не верят в способность рабочих завоевать и удержать политическую власть, справиться со сложным капиталистическим аппаратом управления. Более того, они вообще не видят необходимости в социалистической революции. Их линия заключается в «исправлении» и «усовершенствовании» капитализма.
Вместе с тем выход из Социалистической партии Фостер считал большой политической ошибкой в своей жизни. Ведь, покинув Социалистическую партию, он порывал не только с господствовавшими в ней соглашателями и реформистами, но и с ее левым крылом, отстаивавшим классовые позиции. Именно левые социалисты стали после Великой Октябрьской социалистической революции пропагандистами идей коммунизма, именно они стали зачинателями коммунистического движения в Соединенных Штатах. Фостер, отвергнув правых, повернулся спиной и к левым социалистам, по существу, своим единомышленникам.
Вступив в Спокане в организацию «Индустриальные рабочие мира», влившись в ряды боевых и неукротимых уоббли, Фостер, по существу, переходит на позиции синдикализма, становится приверженцем стачек как основного инструмента борьбы с капитализмом. Следуя за теоретиками синдикализма, он считает, что капитализм можно свергнуть только через всеобщую генеральную забастовку.
Такого рода рецепты оказались не менее губительными для дела рабочего класса, чем проповедь правых социалистов. Фостер смог преодолеть их только, по его словам, после двенадцатилетнего блуждания по бесплодной пустыне синдикализма.
