Вершинина отложила тетрадь и устало откинулась на взбитую подушку. Максим был уже в постели, но Валентина знала, что он не спит. Сегодня к нему пришлось применить драконовские меры. Дело в том, что вечером позвонила классный руководитель Максима и пожаловалась на его плохое поведение. Успеваемость тоже оставляла желать лучшего. Вершинина, конечно, отдавала, себе отчет в том, что у мальчика переходный возраст, когда процессы, происходящие в организме, способны даже в самом робком, спокойном и послушном ребенке вызвать бурю протеста и разрушительных эмоций.
По мнению Валентины, проделка сына, из-за которой тот схлопотал «неуд» по поведению, была вызвана и просыпающимся в этом возрасте интересом к женскому полу, что выражается зачастую в непонятной взрослым агрессивности по отношению к объекту увлечения. Ревность, обида, уязвленное самолюбие – таковы были слова, при помощи которых Вершинина пыталась отыскать ключ к создавшейся в классе сына ситуации.
Максим подрался со своим одноклассником. Яблоком раздора послужила Астафьева Света, посмевшая предпочесть Максиму Жору Шерозию. Раскипятившийся Максим отдубасил Жору, а заодно надавал оплеух и своей пассии. В общем, слезы, слюни, сопли. Софья Марковна выразила горячее сочувствие к пострадавшим и живейшее желание как можно скорее встретиться с мамой Максима.
Что же касается успеваемости, Вершинина знала из-за чего интерес сына к школьным дисциплинам заметно поугас. Причиной тому был компьютер, за которым Максим готов был проводить дни и ночи напролет.
Вершинина была наслышана о так называемой компьютерной наркомании и очень беспокоилась за сына.
Единственно, что ее успокаивало, – это мысль, что, как правило, выдающимися людьми становятся те, кто в школе учился посредственно.
От невеселых размышлений Вершинину оторвал телефонный звонок. Она нагнулась к аппарату, стоявшему на тумбочке, и сняла трубку. Звонил Ганке.
– Валентина Андреевна, у нас проблема.
– В чем дело, Валентиныч?
– Алискер куда-то пропал.
– Что значит, пропал?
– Он связался со мной без десяти одиннадцать, сказал, что выезжает, и все. Я позвонил в контору, Вадик сообщил, что он выехал, сразу, как только переговорил со мной. Его сотовый не отвечает. Будем отменять операцию?
– Не отвечает как? Блокирован?
– Нет, сигнал проходит, просто не отвечает.
– С вами кто должен был ехать?
– Николай. Он уже на месте, только что сообщил.
– Так, Валентиныч, у нас нет времени откладывать мероприятие. Связывайся с Колей и дуйте вместе с ним. Действуйте по обстановке, на рожон не лезьте. Понял меня?
– Что искать-то? – спросил Валентиныч, – Алискер нас не проинструктировал.
– Любые адреса: в записных книжках, на конвертах, открытках – это во-первых, все, какие есть, фотографии, это во-вторых, в-третьих, и самое главное – это негативы. Ну и, если будут, личные документы, бланки, все, что может сказать о работе. Окей?
– Окей.
«Куда делся Мамедов?» – Вершинина поставила телефон на колени и позвонила в контору.
– Вадик? Это Вершинина. У тебя там должна быть машина.
– Конечно, Валентина Андреевна, мы ж на дежурстве.
– Какой дорогой должен был поехать Алискер к Валентинычу?
– Налево до улицы Тухачевского, дальше прямо, особо не пофантазируешь.
– Садись в машину и езжай по этому маршруту. Все понял?
– Понял.
– Давай, быстро, – она нажала на рычаг телефона и набрала номер Мамедова.
Один гудок, два… пять… десять… Вдруг трубка ожила и незнакомый Вершининой голос ответил:
– Да.
– С кем я разговариваю?
– Сержант Мирзоев, – с акцентом представился говорящий.
– Это телефон Алискера Мамедова. Что с ним?
– Ваш приятель попал в аварию, сейчас им занимаются врачи со скорой.
– Он жив?
– Когда вытаскивали его из машины, был вроде бы живой, – бесцветным голосом ответил сержант.
– Узнайте, пожалуйста, что с ним, – взволнованно попросила Вершинина.
– Некогда мне, работать надо, – ответил Мирзоев и отключился.
«Твою мать», – выругалась Вершинина и стала набирать номер Маркелова.
Выехав на дорогу, Вадик сразу же заметил, что в конце улицы что-то происходит. Подъехав ближе, в свете фар он сразу же узнал машину Алискера, стоявшую передними колесами на бордюре. Бампер самосвала упирался ей в левый бок, вдавив его в салон. Рядом стоял «РАФ» скорой помощи и милицейский «УАЗик». Запиликал сотовый, и он, достав аппарат из кармана, откинул крышку микрофона.
– Вадим, – он узнал взволнованный голос Вершининой, – ты где?
– На перекрестке перед Тухачевского. Алискер, кажись, в аварию попал.
– Это я уже знаю, – сухо сказала Валандра, – узнай у врачей, как он. Потом проследи, чтобы обследовали машину, которая в него въехала. Наверняка это не случайность! И не забудь спросить, в какую больницу его отправят.
– Я понял, – Маркелов вышел из машины, – вам перезвонить или вы подождете?
– Как только все выяснишь – перезвони.
Начал накрапывать дождь. Маркелов спрятал телефон в карман, поднял воротник куртки и подошел к «РАФику», в котором на носилках лежал Мамедов. Санитар в белом халате поверх куртки, собирался закрывать заднюю дверцу.
