– Второй готов, – затаив дыхание, я наблюдал за рождением монстра. Фотографии не передавали всей той чудовищности. Тринадцатому, наверное, пришлось перегнать всю кровь из своего тела, чтобы обеспечить жизнью эту тварь. Покачав головой, я снова нажал на кнопку. – Третий готов.
– Уф, – Тринадцатый выдохнул, но тварь между его ног все еще угрожающе мотала башкой. Зрелище было омерзительным, и я поневоле представил, как эта кошмарная гидра разрывает чью-нибудь вагину. Хотелось блевануть, но отвести глаза было выше моих сил. Такого я даже в немецком порно не видел, а каждому известно, что оно самое ужасное. Тринадцатый заметил мой взгляд и довольно прищелкнул языком. – Да. Такая реакция у всех, кто его снимал.
– Не сомневаюсь, – хмыкнул я. Оторопь спала, и я, получив возможность двигаться, направился к рюкзаку, чтобы поскорее убрать технику и свалить из этого сраного дома. Но когда моего бедра коснулось что-то твердое, а на плечо легла рука, оторопь вернулась. Все остальное было, как в тумане.
– Сколько ты хочешь? – прошептал Тринадцатый, почти задевая губами мое ухо. Тварь терлась об джинсы, и я буквально задницей чувствовал, как она голодна.
– Чего? – растеряно спросил я, повернув голову в сторону Тринадцатого. Его рука сильнее сжала мое плечо.
– Сколько ты хочешь за еблю? – повторил он. Понемногу до меня стало доходить, но происходящее все еще казалось каким-то глупым фарсом. – Еще двадцать тысяч? Хочешь пятьдесят? Сто? Сто пятьдесят?
– Отъебись! – рявкнул я, возвращая контроль охуевшему телу и отпихивая Тринадцатого в сторону. Он не устоял на ногах и грохнулся на пол. Тварь закачалась, но не поникла.
– Вопрос цены, – Тринадцатого моя ярость не испугала. Он поднялся на ноги и, скрестив руки на груди, чуть склонил голову, с интересом смотря на меня. – Ты неплохо держишься. Я люблю, когда человек осознает,
– Отъебись! – повторил я угрожающе, сжимая кулаки. Если потребуется, то я был готов разбить ему рожу. Готов даже убить. Но я ни за какие деньги мира не пустил бы эту тварь в себя.
– Вопрос цены, – повторил он, приближаясь ко мне. Этого я не выдержал и, схватив рюкзак, резко врезал по тому, что вызывало наибольшее отвращение. По сраной твари, которая недостойна называться хуем. В рюкзаке, помимо фотоаппарата и вспышки, лежало две банки пива, ключи от квартиры, пара книг и прочий мусор. Рюкзак был увесистым. И вой, который раздался после удара, зазвучал для меня, как музыка.
– Засунь себе в жопу свои деньги! – прошипел я, наклоняясь над воющим. Тринадцатый безумно на меня посмотрел и рассмеялся.
– Если я не получу фотографии, то ты пожалеешь…
– Отсоси-ка, блядь.
– Я найду тебя…
– Ты получишь свои фотографии, обсос, – гнев понемногу отступал и я мог взвешивать слова. – Я держу слово и не пристаю к клиентам, в отличие от тебя. А если попробуешь мне навредить, то я натравлю на тебя такое, что охуевать будешь ты.
– Слова… Всего лишь слова… – прохрипел Тринадцатый, но заткнулся, когда я врезал ногой ему по роже. «Докмартинсы» обладают одной уникальной особенностью. Литой и очень тяжелой подошвой, прекрасно разбивающей губы. И Тринадцатый, испытав это на себе, взвыл раненой чайкой.
– Всего лишь слова, – хмыкнул я и, закинув рюкзак за спину, отправился искать выход из этого сраного хуедома.
Конечно, стоило мне переступить порог своей засранной квартирки, как Он меня уже ждал, развалившись в кресле. Достав из холодильника пиво, я косо посмотрел на гостя и кожей почувствовал Его ехидную ледяную улыбку. Он промолчал, пока я подсоединял фотоаппарат к компьютеру, а потом негромко кашлянул, привлекая внимание.
– Что? – недовольно буркнул я, поворачиваясь к Нему.
– Ничего, – улыбаясь, ответил Он. – Жду, когда ты Мне все расскажешь.
– Ты и сам все знаешь. К чему эта театральная говнина?
– Знаю. Но увидеть, как тебя корежит от воспоминаний, – непередаваемое удовольствие, – усмехнулся Он. Я покачал головой и, повернувшись к монитору, увидел, что фотографии почти копировались на жесткий диск. Поскорее обработать, отправить и забыть об этом говне. От Его внимания не укрылась моя суетливость, поэтому ядовитый сарказм стал еще ядовитее. – Ты знаешь, Я могу сделать так, что ты не забудешь об этом никогда.
– Даже не вздумай! – предупредил я. Он рассмеялся в ответ. Тщетно я пытался удержать губы. Уголки поползли вверх, и через секунду я присоединился к Его смеху. Отсмеявшись, я сделал глоток пива и, посмотрев на Него, вздохнул. – Ты же знаешь, что я не успел сделать портрет?
– Успел.
– В смысле? – я нахмурился, а потом понял, что привычной боли нет. Она тлела в глубине сердца, не причиняя дискомфорта. Словно… я сделал портрет.
– Фотографируя его член, ты несколько раз проверял свет, – намекнул Он. – Да, портрет не идеальный, но это портрет. Уверен, что такой мастер, как ты, сможет вытянуть его из теней и изменить, как ему вздумается.
– Смогу, – хмыкнул я, открывая предпросмотр сделанных фотографий. – Темно, но это не проблема. Блядь…
