– О, да. Эта, как ты её называешь, говнина заполнила его полностью. Поэтому Мой подарок не жжёт тебя льдом, да и Я не пытаюсь разукрасить новыми шрамами твою шею, – Он поднялся с кресла и подошел ко мне. – Взгляни, как он прекрасен.

Говнины в Тринадцатом было много. Я видел его перекошенную, покрасневшую рожу. Закатившиеся в экстазе глаза. Грязные поры и тонкую, красную, еле заметную паутинку лопнувших сосудов на щеках. Видел и его хер. Огромный пурпурный монстр с отвратительной лиловой залупой. Видел прыщи, набухшие вены… и отвернулся, еле справившись с отвращением.

– Вот об этом Я говорил, – скучающе бросил Он, прикоснувшись к моему плечу чем-то липким и холодным. Я стряхнул Его конечность и злобно улыбнулся, почувствовав на шее капроновый шнур. Как обычно, любой мой жест вызывал этот ебаный шнур, оставляющий на коже новые шрамы. Скоро водолазку придется носить, а то клиенты будут шарахаться, как от конченного висельника-неудачника. Но новый шрам не появился. Видимо, и Он понял мое состояние. – Делай свою работу.

– Сделаю. А теперь я хотел бы остаться один. Если Ты не возражаешь, конечно, – кивнул я. Затем подождал пару минут, поднял голову и осмотрел пустую гостиную, где кроме меня, задрипанного дивана и стола с компьютером и мини-холодильником никого не было. Вздохнув, я принялся за работу.

В этот раз я не проводил никаких манипуляций, чтобы улучшить фотографию. Его портрет я хотел максимально изуродовать, поэтому сделал мешки под глазами еще резче, грязные поры еще четче, даже капли пота на губах осветлил, чтобы они сияли. И, добавив в самом конце резкости, принялся за обработку фотографий гигантского хера.

С ним я тоже не церемонился. Все недостатки я лишь подчеркнул, поиграв со светом и тенью, так как фотография должна была быть черно-белой. Я любил черно-белую фотографию за ту легкую нуарность, атмосферность и контраст, поэтому сейчас боролся с собой, чтобы не послать обработку, хер, его обладателя и Его до кучи нахуй. Но это моя работа. А работу надо делать. Поэтому, когда я закончил, то чувствовал себя выебанным лимоном. Потный лоб, трясущиеся руки и пересохшее горло. Я так увлекся, что даже пиво не пил в процессе работы.

– Насрать. Ты сейчас запихнешь это извращение в архив, отправишь тому мудиле по почте и забудешь, как страшный сон, – прошептал я сам себе. И в то же время понимал, что забыть вряд ли получится. Он ни за что не даст мне этого забыть. Я забуду только имя, если не впишу его в блокнот. Но мне надо записать. Чертова ебаная дилемма.

«Ты не забудешь», – ответил на это внутренний голос. – «Ты все помнишь».

– Все. Все, блядь, я помню, – проворчал я, набирая почтовый адрес Тринадцатого. Отправив письмо, я откинулся на стуле и обхватил лицо ладонями. Почему-то казалось, что странный мужик с огромным хером – это всего лишь начало. Будут и другие. Будут и хуже. Но может, среди этого ебаного мрака найдется хоть один сраный светлый луч, из-за которого я не буду заливать мозги вискарем, чтобы нормально уснуть, и не буду блевать наутро, вспоминая встречи. Что-то подсказывало, что светлый луч тоже будет. Но этот голосок был тихим и робким. Однако ж надежда всегда живет в душе. Только в моей её все меньше. Насрать! Сейчас надо взять пиво, нажраться и лечь спать. Завтра будет новый день и новые клиенты.

<p>Глава седьмая. «Четырнадцатая»</p>

God's face is hidden, all unseen

You can't ask Him what it all means

He was never on your side

God was never on your side

Let right or wrong alone decide

God was never on your side

Motorhead – God Was Never on Your Side

Клиенты всегда были разными. Жгуче-темные, просто темные, серые, почти белые. Чисто белых почти не было, и каждого из них я помню. Да, все эти ублюдки, обмудки и обсосы, чьи души темнее тьмы, вылетали из памяти сразу, стоило только сохранить отредактированный снимок и убрать его в папку с измененными портретами. Белые, наоборот, оставались в памяти. Я не помнил их лиц, но помнил их истории. Их, как и всех прочих, буквально прорывало на фотосессиях, и все их секреты выползали наружу. Я не знаю, в чем была причина. Может, виной всему Его подарок, жгущий руки и душу льдом. Может, моя гребаная харизма. А может, им просто нужны были уши. Уши того, кого они не знали. Я фотографировал их, менял их души, а потом шел на поиски новых клиентов. Так было всегда, кроме одного исключения.

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги