Чуть погодя, не сразу выглянул заспанный консьерж. Остатки седых волос всклокочены, поверх блеклого нижнего белья наброшен стеганый халат – ночь выдалась довольно свежая.
– Иду, иду! Обязательно барабанить изо всех сил? Сержанта на вас нет! – бурчал он спросонья.
Увидев Алена, все еще недовольным голосом спросил:
– Кто это вам понадобился? На ночь-то глядя!
Услышав, что гость спрашивает Графа, консьерж сменил гнев на милость – Графа в доме знали и любили.
– Заходите, заходите! Он как раз дома. Второй этаж налево.
Ален никогда не был у Графа, хотя Граф был очень радушным хозяином. Так уж получилось.
Едва Граф приоткрыл дверь, Ален завопил надтреснутым фальцетом:
– Граф, я убил его! Я сам своими руками убил его!
Граф зажал Алену рот рукой, затянул его внутрь, оглянулся по сторонам и захлопнул дверь.
– Ты чего орешь, дурень? Весь дом разбудишь! Кого это ты убил? Случайно, небось?
– Тиберта! Я убил Тиберта! Сам, намеренно! Но я не хотел!
У Графа отлегло от сердца: убил Тиберта! Это еще куда ни шло. По виду Алена можно было подумать Бог знает что.
– Идем, выпьешь водки, успокоишься – и все мне расскажешь.
– Я водки не пью, ведь знаешь же!
– Ну а от вина тебя развезет еще больше! Идем, я знаю, что говорю!
Переступив порог комнаты, Ален невольно замер: на полу у печки развалился Василий. Граф, увидя замешательство Алена, рассмеялся:
– Что, струхнул? Да заходи же, не робей! Не тронет, он у меня смирный!
Граф достал два стакан, налил в них контрабандного абсента, всего немного разбавил водой.
– Пей! Пей, легче станет!
Ален попытался залпом выпить все содержимое, но поперхнулся и мучительно закашлялся.
Василий резко вскочил на все четыре лапы. Но строгий окрик Графа: «Лежать!» в один миг его успокоил.
Ален, откашлявшись, спросил:
– А не боязно тебе с ним? В одной квартире? Волк как-никак!
– Не то что бы волк… Полукровка, помесь с лайкой. Это моя собака в подоле принесла, еще в России. Сорвалась с привязи и убежала в лес, там и нагуляла. Они, бабы, все одинаковые – что люди, что собаки. Если им захочется, никакими оковами не остановишь. В аккурат перед нашим бегством из России разродилась. А мне так тошно было дом родной покидать, ты бы знал! Вещей почитай с собой не брал, а щенка взял. Так и нес его всю дорогу за пазухой.
– И как же ты с ним? Через три границы?
– Через пять, если быть точным. Сначала я его кормил, а потом – он меня. Научил его нескольким трюкам, показывал за деньги. Так до Парижа добрались, тут и осели. Теперь у меня номер с волками. Те, остальные, настоящие волки. И с ними я спокойно бы в одной комнате не уснул. Что правда, то правда. А Василий – он умный. И к людям привык. Я иной раз прошу нашего консьержа погулять с ним. Когда сам надолго отлучаюсь. И ничего, слушается!
Граф сознательно уводил разговор в сторону, дожидаясь, когда Ален размякнет от выпитого.
Ален с непривычки вскорости захмелел. Но Граф был прав – тупая сердечная боль тоже пошла на убыль.
– Так что там у тебя случилось? – Граф решил начать разговор.
– Послушай, Граф! Только прошу, не считай меня безумным! Я вовсе не помешанный, хотя от последних событий точно можно стать безумцем!
Ален дрожащими пальцами вытащил из кармана несколько вырезок из газет и пачку испорченных фотографий.
– Смотри! Это фото Жожо. Он его порвал, помнишь? – Ален сложил вместе разрозненные фрагменты.
– Да зачем тебе вспоминать, не рви сердце! Он же умер!
– Да, но КАК умер!
Ален положил рядом с четвертинками фото вырезку из газеты. Рука, нога, обезображенный торс лежали отдельно, как у поломанной куклы.
– А Жюли? Помнишь Жюли? Она наконец-то нашла богатенького жениха, но наивного какого-то. Устроил сцену из-за фотографии Жюли в костюме Евы. Она тогда примчалась ко мне, бросила фото на пол и начала топтать каблучками.
На стол легла в общем-то целая фотография обнаженной Жюли, но по ней явно кто-то яростно потоптался.
– Помнишь, как она погибла?
– Ален, успокойся! Это же просто совпадения. И машины носились и будут носиться на огромной скорости. И на голову будет время от времени падать всякая дрянь, раз уж мы живем в большом городе с узенькими тротуарами! Уйми ты свою фантазию!
Граф плеснул Алену еще водки.
– Выпей еще! Ты же и не пил, выплюнул половину. Добра то сколько пропало.
Ален, хоть и выпил, не успокаивался, а все больше распалялся.
– Ладно! Пусть совпадения! А обезумевший Эйра Пайн?
Ален выложил фото супружеской пары, на котором глаза жены были аккуратно прострелены. А рядом положил фото из газеты. Глаза тоже аккуратно прострелены, но пустые глазницы окружал венец из запекшейся крови.
Ален продолжал:
– Посмотри! Ведь один в один! Тоже, скажешь, совпадение?
– Не хочу наговаривать без причин, но как знать? Может, он нарочно ее пристрелил. Может, с ухажером застал и приревновал. Поди теперь узнай.
– Да он же сам спятил после этого! – не соглашался Ален.
