– Ну, знаешь ли! Одно дело в воображении остаться свободным, а другое – прострелить мозги живому человеку. Молод ты еще! А поживешь с мое – чего только не насмотришься! Знавал я одну парочку воздушных акробатов. Рисковые трюки исполняли, я каждый раз за них тихонько молился. Но публике нравилось, ясное дело. Представлялись братом и сестрой. Но на самом деле он подобрал ее во время гастролей где-то в Аргентине, в портовом борделе. И надоумил его черт застраховать свою жизнь на огромную сумму, в пользу напарницы! А она, не долго думая, на ближайшем же выступлении попридержала на пару секунд трапецию – и ее благодетель рухнул на пол. Да не повезло красотке! Он взял и выжил, только калекой остался на всю жизнь. А страховка то была только на смерть. Так, может, и Эйра свою женушку застраховал? Как дорогостоящий реквизит.
– Все может быть. Но послушай! Как ты объяснишь то, что все смерти повторяли судьбу моих фотографий? – продолжал Ален заплетающимся языком, размазывая пьяные слезы.
– Я бы сказал, что это просто роковое стечение обстоятельств.
Ален глянул на Графа ополоумевшим взглядом. «Лучше, пожалуй, дать ему высказаться. Иначе точно свихнется, с него станется», – подумал Граф.
– Ладно, уговорил. Рассказывай, что ты там придумал.
– Да пойми же, Граф! Я не придумал! Оно неминуемо происходит! Это фатум!
– Да что происходит, черт побери?
– Все, что произошло с фотографией, обязательно произойдет в жизни! Вот, смотри! – Ален пододвинул Графу оставшиеся фотографии, среди которых были и изжеванная фотография Тиберта, и четвертованная – городского туалета.
Граф без энтузиазма полистал их. Спросил с иронией:
– А зачем ты мне сортир показываешь? Он тоже кого-нибудь убил?
Ален насупился:
– Нет, никого не убил. Это я экспериментировал на нем. Но все обошлось. А вот с Тибертом… – Ален уронил голову на стол.
Граф приобнял его за плечи, попробовал успокоить:
– Ты точно тронулся! Ну будет, будет. Не обижайся. В борделе давно был? Хочешь, посоветую тебе красотку? Месяц не будешь хотеть и всякая чушь не полезет в голову!
– Да уймешься ты хоть когда-нибудь? Одно на уме! Ну, а как ты объяснишь гибель Тиберта? Они с Гастоном из одной миски ели, спали вместе. И вдруг ни с того, ни с сего Гастон его задушил. Это как?
– Да очень просто! Сейчас у нас на дворе что? Март. А что коты делают в марте? Правильно, заботятся о продолжении рода. Это мы, люди, так культурно называем блуд. А твой Тиберт наверняка не пропустил ни одной кошки в округе. Вот Гастон и уловил чужой запах. Тоже мне, фатум! А хочешь, я сожгу свою фотографию? Чтобы ты эту блажь навсегда выбросил из головы! Ты тогда успокоишься?
Граф подошел к комоду, на котором лежали фотографии его выступлений. Та, на которой изображение бегущих волков было смазано настолько, что не понятно было, сколько их там, явно ценности не представляла. Ее то Граф и бросил в печурку.
– Не-е-е-е-т! Пожалуйста, не надо! Не смей! Не смей. Не смей… – исступленно завопил Ален и разрыдался.
Это было последнее усилие, затолкнувшее Алена в пьяное забытье.
Граф переволок его на кровать. А сам подсел к столу и принялся бесцельно перелистывать фотографии.
М-да. Рассказ Алена выглядел бредом сумасшедшего. Но этот бред, тем не менее, содержал рациональное зерно. Не будем грешить против истины – Граф ощутил легкую тревогу. У него даже мелькнула скверная мыслишка, не слишком ли он опрометчиво сжег свое изображение. Граф взял кочергу, пошуровал ею среди тлеющих углей. Но фотография, естественно, давно сгорела. Уцелел кусочек, на котором видны были только ноги Графа в добротных яловых сапогах. «Все же это заразно. Еще немного подумаю – и сам тронусь!» – с сарказмом подумал Граф. Сгреб все фотографии в кучу и отправился на боковую.
Вам не приходилось просыпаться от чьего-либо пристального взгляда?
Граф проснулся внезапно, как от толчка. И увидел подле себя Алена, пристально его рассматривающего.
Было ясное весеннее утро. В окно беззастенчиво врывались солнечные лучи. Раздавалось оптимистическое птичье чириканье.
Все вчерашние страхи показались Графу забавными. «Отвык я полынную водочку пить, однако!» – посмеялся он над самим собой.
– Ну что, проспался? – весело окликнул он Алена. – Смотришь, жив ли я? Не призрак ли? Да живой, живой! Не бойся!
Граф встал с кровати, накинул на плечи домашний халат, достал из кармана сигареты «Житан» и хотел было закурить.
– Граф, – проговорил Ален тихим бесцветным голосом, – пообещай мне… Только всерьез пообещай! Будь поосторожней с огнем. Обещаешь?
– Опять ты за свое! Не хватит ли? Мне теперь что, и не курить вовсе?
Граф хотел обратить все в шутку, но увидев, что Ален вновь готов впасть в истерику, заверил:
– Ладно, ладно! Обещаю! – Граф все же раскурил сигарету, но спичку демонстративно затушил и аккуратно опустил в пепельницу.
Граф решил сегодня не отпускать от себя Алена, пока тот не успокоится вовсе.
– А ты ко мне вовремя приехал. Я хочу сегодня свою свору выгулять в лесу. Так ты мне с погрузкой не поможешь ли?
