— Отлично! — говорит профессор Андрею. — А теперь за работу. Сюда, наверх, ко мне! Быстро!
Андрей поднимается по дюралевому трапу, ступеньки которого покрыты губчатым пластиком, на площадку.
Какое счастье! Значит, сегодня он будет вести наблюдение вместе с прославленным астрономом!
— Прошу! — говорит Козырев и указывает на сдвоенное кресло.
Они садятся рядом, плечом к плечу.
Профессор выдвигает бинокуляр и жестом предлагает Андрею сделать то же самое.
Оба одновременно приникают к объективам.
Вот это увеличение!
Не половина лунного диска, даже не четверть, а, наверное, только десятая часть вмещается в поле зрения. И в самом центре три громадных кратера: Арзахель с высочайшей центральной горкой, таинственный Альфонс, рассеченный почти пополам горной цепью, и Птолемей, древний цирк, стены которого местами обрушились, а местами, особенно на востоке, поднимаются неприступной грядой.
— Обратите внимание на центральную горку Альфонса, — полушепотом говорит Козырев. — Видите оранжевое пятно на западном склоне? Это лава. Идет извержение...
Кто-то толкает Андрея в спину. Вместо центральной горки Альфонса перед глазами исчерченная мелом доска и сонный голос Гришки Афонина:
— Треугольники АВС и ВДА подобны по второму признаку подобия...
Снова толчок в спину и шепот Женьки Трифонова:
— Решил? У меня ответ четырнадцать. А у тебя?
— Отстань, — прошептал Андрей. — Здесь и решать-то нечего. Ответ сразу виден.
— Зажимаешь, да?
— Пошевели хоть раз мозгами, кретин!
— От кретина слышу! — прошипел обозленный Женька.
— Зачем же тогда спрашиваешь?
В этот момент Гришку Афонина озарило, и он решил, наконец, задачу.
И в ту же секунду кончился урок.
Андрей вышел на улицу Ленина и увидел Рагозину.
Она стояла у газетного киоска и разглядывала обложки подвешенных за уголки журналов.
На ней было все то же зеленое пальто, но вместо хозяйственной сумки она держала в руке туго набитый клеенчатый портфель. Волосы у нее были красиво зачесаны назад и схвачены невидимками.
Почему-то Андрею вдруг захотелось, чтобы она его заметила, узнала и улыбнулась.
Он подошел к киоску с другой стороны и тоже принялся глазеть на журналы, искоса поглядывая на Рагозину. Та медленно обходила киоск, приближаясь к нему.
— Ха! Шевалье д'Арманталь! — воскликнула она, увидев Андрея. — Какими судьбами? Откуда?
— Оттуда, откуда и ты, — сказал Андрей.
Сдвинув брови, Рагозина смотрела на него своими удивительными, вспыхивающими синими искорками глазами.
— Ты в какой школе учишься?
— В пятой, — пробормотал он, чувствуя, что краснеет.
Зачем она так смотрит? Там, на лестнице, она просто разговаривала, а тут...
— А я в третьей. Ты в восьмом?
— В восьмом, — сказал он, смущаясь все больше. Зачем только он подошел к этому киоску? Вдруг кто-нибудь их заметит?
— Я тоже в восьмом. Ты нашел человека, который сделал фотографию?
— Нет, — мотнул головой Андрей.
— Тебе очень нужно его найти?
— Очень.
— Зачем?
— Чтобы узнать, как сделан снимок.
— Это так важно?
— Да.
Она помолчала, похлопывая ладонью по портфелю.
— Послушай, ты можешь рассказать мне про эту фотографию?
Андрей растерянно оглянулся.
— Здесь? На улице?
— А ты только дома умеешь рассказывать?
— Нет... Просто это длинная история.
— Я очень люблю длинные истории, — обрадовалась Рагозина. — Знаешь что? Идем в сквер Победы. Если, конечно, ты не торопишься.
...Как случилось, что он доверился и выболтал все девчонке, с которой только что познакомился?
Может быть, потому, что у нее такие глаза — внимательные, большие и всегда чуточку любопытные?
Как смотрела она на него, когда он рассказывал об Эратосфене! Как, подняв брови и полуоткрыв рот, слушала о Красном Пятне Юпитера и о кольцах Сатурна!
А он, подхваченный какой-то странной волной, подхлестнутый ее вниманием, уже рассказывал о Зодиаке, о Море Опасностей и о мрачном Озере Смерти.
— Откуда ты столько знаешь? — спросила она восхищенно.
Он усмехнулся.
— Потому что я почти каждую ночь выхожу в космос...
Глаза у нее стали огромными.
— Куда выходишь? — спросила она шепотом.
Он вдруг понял, что выдал тайну.
«Идиот, — спохватился он. — Какой идиот! Надо как-то вывернуться. Соврать что-нибудь. И поскорее!»
— Ну, эти... книжки читаю. По астрономии. С вечера как засядешь, так до утра...
Она покачала головой.
— Зачем ты говоришь неправду?
— Ты мне не веришь?
— Верю, — сказала она. — Только не про книжки.
«Что делать? Представить все шуткой? Не удастся. Будет совсем глупо, беспомощно... А, была не была!»
Он вздохнул и начал рассказывать про «Космос Первый».
— Какой ты счастливый! — сказала она, когда Андрей кончил. — Как мне хочется посмотреть! Послушай, а вдвоем нельзя выходить в Пространство?
— Нет, — сказал он, подумав, — Не полезешь же ты на наш чердак, да еще ночью!
— Верно, — грустно согласилась она.
Несколько минут они сидели молча.
— Андрюша! — вдруг встрепенулась Рагозина. — Хочешь, я буду тебе помогать? Давай вместе искать того человека, который сфотографировал Эратосфен?
