– До тебя так и не дошло, что та история была просто оплаченной ролью?
– Я просто подумал… если бы ты узнала меня получше, то, возможно…
– Согласилась бы на встречу? Нет, Майк! Рекс же все тебе рассказал.
– Я знаю… знаю… Я просто не мог выбросить тебя из головы.
– Хорошо, будем считать это подтверждением моих актерских способностей. Однако, по правде говоря, я слегка злюсь. Ты нанимаешь частного детектива, узнаешь имя и адрес, а потом меня преследуешь. Я думала, компьютерному гению есть чем заняться.
– Прошу тебя… Я не хотел…
– Не ври, хотел. Давай так: если я увижу тебя еще раз, будешь иметь дело с настоящим полицейским детективом. Поверь, тебе не понравится. Я также подам судебный иск о преследовании. Ты меня слышишь, Майк?
– Слышу, – шепчет он.
– Отлично! Потому что разговаривать с тобой я больше не буду.
Дожидаюсь, пока он уходит, и иду домой. Как это мне хватило храбрости так себя вести?
Звонит Скарпачи.
– Адрес на визитке выдуман. Скорее всего, и имя поддельное. Но телефонный номер в Сан-Франциско настоящий. Ты не согласилась бы…
Отвечаю, даже не дослушав:
– Конечно. Я позвоню. Поинтересуюсь, когда он будет в наших краях.
Мы вместе планируем разговор. Я позвоню по номеру с визитки и скажу Карлу, что хотела бы с ним увидеться. Объясню, что работаю над пьесой о Шанталь (чистая правда) и что мне нужно знать его мнение (вот уж нет!). Если он засомневается, сделаю вид, что готова пригласить его в лофт «по старой памяти» (пусть даже не надеется). Я назначу встречу в том же кафе. А когда выясню все, что собиралась, скажу, что с ним также хочет побеседовать полицейский, который ведет дело об убийстве Шанталь.
– Здесь он, вероятно, психанет, – предостерегает Скарпачи, – поэтому сразу после моего появления уходи. Я вежливо попрошу его помощи в работе над делом. А будет упираться – скажу что кто бы он ни был, вряд ли его обрадует огласка того факта, что был клиентом убитой госпожи.
– Жестко.
– Только если не останется выбора, – говорит он.
Графиня мне ответила. Письмо написано на прекрасном английском:
Дорогая Тесс Беренсон!
Спасибо за письмо. Брат Шанталь уже известил меня о том, что случилось, но детали непонятны, и я надеюсь, вы расскажете мне, что произошло.
Я все еще не могу прийти в себя и не в состоянии обсуждать случившееся по телефону. Однако через пару недель мне надо быть в Нью-Йорке по делам. Если желаете, мы можем встретиться и поговорить.
Спасибо за предложение вернуть письма. Пожалуйста, уничтожьте их. Я предпочитаю не замыкаться на прошлом, а все осмыслить и жить дальше. То же относится к утрате моей дорогой Шанталь – хотя это ужасно трудно.
С наилучшими пожеланиями,
Я взбудоражена. Встретиться лицом к лицу!.. Что до просьбы уничтожить письма, я не в силах этого сделать.
В вестибюле налетаю на Джоша. Мы вместе садимся в лифт.
– Ваш этаж, мэм? – он изображает лифтера.
– Уничижаешься? Может, тебе еще и на чай оставить?
– Уничижение. Какое интересное слово. Третьего дня даже было актуально.
– С чего вдруг?
– Обед с бывшей супругой.
Он хохочет. Лифт останавливается на шестом. Джош поворачивается ко мне.
– Я закончил «Королеву кубков». Хочешь посмотреть?
Я вижу ее сразу, едва мы заходим в мастерскую. Мольберт повернут к свету. Картина великолепна. Она так же хороша, как «Королева мечей», – но совсем в другом роде. С холста на меня смотрит мое собственное отражение с открытым, уязвимым взглядом. У Шанталь в руках меч, она воплощает власть и тайну. Моя королева же держит кофейную чашку и выглядит приветливо и дружелюбно.
Джош идет за чаем.
– Снова беседовала с твоим дружком-детективом. Тот еще персонаж.
– Мой дружок?
– А разве нет? – Джош ставит на огонь чайник и поворачивается ко мне. – У меня сложилось впечатление… впрочем, неважно. Увиваться рядом с ним совсем неглупо.
– Не знаю, что ты подразумеваешь под «увиваться». Он источник информации. Ты ведь молчишь как рыба.
Он наливает в заварочный чайник горячей воды и составляет на поднос посуду.
– Так ты и не спрашиваешь.
Я иду за ним в гостиную.
– Как же я могу, Джош, если не знаю правильных вопросов?
– А ты стреляй наугад.
Потираю лоб. Сколько эвфемизмов: увиваться, молчать как рыба, стрелять наугад. Хватит уже болтовни.
Мы садимся на диван, и я сразу перехожу к делу:
– Ты наблюдал за ее сеансами, так что знаешь, как это выглядело. Опиши, а? Конечно, если не испытываешь неловкости.
Он вздыхает.
