Фотостудия Таккуда полностью

– Знаете ли вы, как настраивают пхёнгён? Чтобы изменить звук, каменные пластинки обтачивают – либо делают тонкими, либо добавляют небольшое углубление для получения разной тональности. Вот такая сложная настройка. Разумеется, на звук также влияют и другие факторы: температура, влажность. Это касается и других традиционных инструментов.

В этот момент к ним подошел местный житель и угостил Сонхва мандарином. После зимних месяцев геолог стала известной личностью в деревне. Окаменелость осьминога, которую они обнаружили, привлекла внимание научного сообщества, и после в новостях даже вышел небольшой репортаж. Съемочная группа телеканала показала прибрежные скалы и саму окаменелость в них. Фотостудия «Таккуда» тоже прославилась, хотя в репортаже ее не показали. Все благодаря тому, что около фотографии, выпущенной в эфир, указали источник:

«Фотостудия „Таккуда“».

Само интервью с геологом вышло небольшим, однако вызвало такой резонанс в массах, что количество туристов, приезжающих в деревню, выросло.

Некоторые из местных даже готовились сдавать жилье, а парочка ныряльщиц раздумывали над тем, чтобы открыть небольшое кафе. Хёнчжин тоже был счастлив: теперь у него появилось много планов и надежд на раскрутку пекарни. Поэтому каждый местный теперь тепло приветствовал геолога. Они гордились, что их родная деревня стала известна не столько как туристическая достопримечательность, сколько как место, где был найден ценный археологический экземпляр.

– Приглаша-а-ается свя-я-ященный гоне-ец! – закричал мужчина в красном, выполняющий роль шамана.

Двое музыкантов с ободками на головах ударили в барабаны и начали играть торжественную мелодию. Их коллеги в разноцветных костюмах ударили тарелками, усиливая напряжение в воздухе. Ныряльщицы вынесли чучело пальцещупа, которое накануне вечером спрятали в раздевалке. Женщины уже сняли верхнюю одежду и теперь стояли лишь в тонких костюмах под пронизывающими порывами зимнего морского ветра. Они начали свою процессию, которую возглавляла Чеби. За ее спиной висело чучело пальцещупа, державшееся на плечах благодаря лямкам из водорослей. Девушка шагала в сторону моря, за ней – остальные ныряльщицы, следом – жители деревни. Согён тоже смешался с толпой и продолжал делать фотографии происходящего вокруг.

Звук барабанов затих, когда процессия приблизилась к воде. Пространство над побережьем заполнила мелодия пхёнгёна. Ныряльщицы осторожно отпустили чучело. Теперь вся его тяжесть легла на плечи Чеби. Местные собрались вокруг и стали засовывать в отверстия небольшие подношения: вареную свинину, курицу, дольки мандаринов. Кто-то вкладывал красиво сложенные записочки. Сложив угощения, люди принялись загадывать желания. Когда они закончили, Чеби наконец поднялась. Лямки из водорослей не могли выдержать веса чучела – раздался громкий треск. Все вокруг испугались и тут же зашумели. Но водоросли по большей части остались целы. Ныряльщицы быстро отвязали свои пояса с грузом и застегнули их на груди и талии Чеби. Девушка зашаталась на месте, чувствуя, как трясутся ноги, но выстояла.

Согён продолжал снимать, как пальцещуп возвращается обратно в море. Чучело было таким большим, что полностью закрывало Чеби. Казалось, что осьминог ползет сам по себе. В нем было килограммов десять, и Согён гордился тем, как Чеби упорно двигалась вперед, ни капли не возмущаясь.

Неспешно пальцещуп заползал в воду. Молчавшие все это время барабаны снова ожили. Ныряльщицы затянули песнь, глядя в море. Это был нестройный, глубокий хор голосов. Остальные жители деревни тоже присоединились к песне.

Чеби плыла, вслушиваясь в песню ныряльщиц и жителей деревни. Строй голосов будто позволял забыть о том, что она плывет в тонкой одежде по холодному зимнему морю. Когда песня затихла, оставшись где-то вдали, на берегу, чучело пальцещупа будто налилось тяжестью. Чеби отвела плечи назад и принялась упорно работать ногами.

Скользя между волн, она думала о прошлом. О том самом первом дне, когда попала в деревню. Вспомнила, как загадывала желание, положив руку в рот изваянию пальцещупа.

Прошу, пусть у Орешка все будет хорошо, пусть он растет здоровым и счастливым, –

просила она тогда.