– Заработная плата, цены и арендные ставки замораживаются. Все ипотечные кредиты на жилье, занимаемое владельцем, аннулируются. Все проценты по кредитам фиксируются на уровне шести процентов.
– В каждой стране медицинская промышленность полностью национализируется. Зарплата врачей должна быть приравнена к зарплате преподавателей высших учебных заведений, зарплата медсестер приравнивается к зарплате учителей средних школ, всему остальному терапевтическому и вспомогательному персоналу должна выплачиваться сопоставимая заработная плата. Отменяется плата за содержание в клиниках и больницах. Все люди, граждане или лица с видом на жительство, по первому требованию должны получать медицинское обслуживание по самому высокому уровню.
– Все коммерческие и государственные учреждения, функционирующие в данный момент, продолжают работу. По завершении переходного периода перемены рода занятий будут вновь разрешены и инициированы в тех местах, где они приведут к росту общего благосостояния.
Следующие демонстрационные казни произойдут через десять дней, плюс-минус два дня. Список официальных лиц, подверженных риску, оглашенный так называемым „Советом за выживание“, не подтверждается и не аннулируется. Каждый из вас должен заглянуть себе в душу и спросить себя, делаете ли вы все возможное для своих ближних, и если ответ „да“, то вы в безопасности. Если ответ „нет“, вы можете оказаться в следующей группе, избранной в качестве наглядного примера всем тем, кто вверг нашу прекрасную планету в пучину несправедливостей и гнусных привилегий.
Специальный декрет: Производство псевдолюдей прекращается немедленно. Все так называемые „искусственные люди“ и (или) „искусственные существа“ должны быть готовы отдать себя в распоряжение ближайшего органа по проведению реформ, когда поступит соответствующее уведомление. Во время же переходного периода, пока готовится руководство, по которому псевдолюди будут жить, не причиняя вреда человечеству, в обстоятельствах, исключающих возможность бесчестной конкуренции с подлинными людьми, подобные существа должны продолжать работу, но должны оставаться в занимаемых ими помещениях во все остальное время.
Местным властям запрещается уничтожать этих существ, за исключением следующих обстоятельств…»
Речь неожиданно прервалась, и на экране появилось потное лицо усталого мужчины.
– Я сержант Мэллой, говорю от имени шефа полиции Хендерсона. Никаких запрещенных трансляций больше не будет. Обычная трансляция возобновится, но оставайтесь на этом канале на случай чрезвычайных сообщений. – Он вздохнул и устало произнес: – Плохое время, соседи. Наберитесь терпения.
– Ну вот, дорогие, выбирайте, кому что нравится, – усмехнулся Джордж. – Теократия во главе с охотниками на ведьм, фашистский социализм, придуманный недоучками, или толпа беснующихся прагматиков, которые предпочитают пристрелить лошадь, не взявшую барьер. Налетай! Но не больше одной в руки.
– Прекрати, Джордж! – сказал Жан. – Это не предмет для шуток.
– Брат мой, какие шутки? Я пла́чу. Одна банда приказала застрелить меня при первом появлении, другая объявила мои работы и профессию вне закона, а третья просто угрожает, без какой-либо конкретики, вот эти, мне кажется, самые опасные. А чтобы я ненароком не нашел утешения в простой врачебной практике, наше славное правительство – моя нынешняя альма-матер – объявило меня чужаком, которого нужно пока что держать взаперти, а потом… Так что же мне делать? Шутить? Или рыдать у тебя на груди?
– Прежде всего, перестань вести себя как чертов француз – вот что. Мир сходит с ума прямо на наших глазах, и нам стоит хорошенько все обдумать и решить, что можно предпринять.
– Прекратите, вы – оба! – твердо сказала Жанет. – Есть одна вещь, которую знает любая женщина и не знает почти ни один мужчина: бывает время, когда единственный мудрый поступок – ничего не делать, а ждать. Я прекрасно знаю вас обоих. Вы бы сейчас оба побежали в призывной пункт, записались на службу и сдали свою совесть на хранение сержантам. Это очень подходило вашим дедам и отцам, но, простите, это совершенно не годится для вас. Наша страна в опасности, а с ней весь наш образ жизни, это ясно. Если кто-то придумал что-нибудь лучше, чем просто сидеть и ждать, пусть выскажется. Если же нет… давайте не будем суетиться. Время обеда подходит. У кого-нибудь есть предложение получше?
– Мы очень поздно завтракали.
– Значит, у нас будет поздний ланч. Когда ты увидишь его на столе, тебе немедленно захочется его съесть. И Джорджу – тоже… Мы можем сделать и еще кое-что: если вдруг положение ухудшится, Мардж должна знать, где укрыться в случае бомбежки.
– Или чего-нибудь еще, – буркнул Жан.
– Или чего-нибудь еще, – согласно кивнула Жанет. – Ты прав, Жан. Скажем, если полиция станет разыскивать вражеских лазутчиков. Кстати, а вы – двое сильных и храбрых мужчин – подумали, что нам делать, когда начнут стучаться в нашу дверь?
