– Не знаю, то ли поздравлять тебя, то ли как следует подумать, как бы его спрятать получше. Ты права – внутри шкафа и сразу налево. Свет включится от тепла твоего тела, как и в туннеле. Это освещение питается от собственных «шипстоунов», и, по-моему, их хватит до конца дней. Но на всякий случай стоит захватить с собой фонарь – ты знаешь, где он лежит, – потому что этот туннель довольно длинный. Он выходит наружу далеко от дома, в гуще колючего кустарника. Дверь хорошо замаскирована и довольно тяжела, но ее нужно просто толкнуть вбок, а потом она откидывается назад.
– Здорово сделано, но… Слушай, Жанет, а что, если кто-то найдет этот вход снаружи и войдет? Хотя бы я? В конце концов, я ведь посторонняя.
– Ты не посторонняя. Ты наша старая подруга, с которой мы просто недавно познакомились. Но ты права, кто-то может случайно найти запасной выход, несмотря на то что он хорошо замаскирован. Тогда… Первое: жуткий вой сирены по всему дому, и мы, не спускаясь вниз, просмотрим каждый метр туннеля – на экране одного из терминалов. Далее мы предпримем кое-какие шаги, самый мягкий из которых – слезоточивый газ. Но если нас не будет дома, когда взломают заднюю дверь, то мне, честно говоря, останется лишь посочувствовать Жану или Джорджу – или им обоим.
– Почему?
– Потому что мне сочувствие вряд ли понадобится – я сошлюсь на внезапное женское недомогание. Мне не очень улыбается избавляться от трупов, особенно если они дозревали несколько дней… Брр.
– А-а… Понятно.
– Но тело не будет мертвым, если у его владельца хватает мозгов, чтобы вылить мочу из ботинка. Вспомни, что я тебе говорила, Мардж, я же профессиональный специалист по защитным устройствам – по современным, то есть двухступенчатым. Допустим, кто-то вскарабкался по крутому склону, обнаружил дверь и, обламывая ногти, открывает ее – нет, он пока еще живой. Если это кто-то из нас – вряд ли, но в принципе возможно, – он легко дотянется до потайного выключателя недалеко от входа, и защита не сработает. Я покажу тебе, где он находится… Если же это настоящий злоумышленник, он увидит табличку с надписью: «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ – ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН». Допустим, он плюет на это и идет дальше – через несколько метров раздается голос, который повторяет объявление и предупреждает, что дом под активной защитой. Кретин продолжает идти вперед… Вой сирены, красный свет слепит ему глаза. Он идет дальше? Что ж, бедному Жану или Джорджу придется вытаскивать этот вонючий мусор из туннеля – только не наружу и не в дом. Если кто-то покончит с собой, стараясь прорваться сквозь нашу защиту, тело его никогда не найдут, он просто исчезнет. Хочешь узнать, каким образом?
– Совсем не хочу. Я уверена, что я не из тех, кто допущен «по особому распоряжению». – (Замаскированный боковой туннель, Жанет, и в конце его известковая яма… Интересно, сколько тел там уже? Жанет, ты вся такая нежная, как утренний туман, но если кто-то и выживет в эти сумасшедшие годы, ты будешь среди них. Ума и осторожности тебе не занимать, и наивна ты не больше, чем Мария Медичи.)
– И я так думаю. Хочешь посмотреть что-нибудь еще?
– Вряд ли, Жанет. Тем более что, скорее всего, я никогда не воспользуюсь этим замечательным убежищем. Возвращаемся?
– Попозже. – Она шагнула вплотную ко мне и положила руки мне на плечи. – Так что ты мне там прошептала на ухо?
– По-моему, ты слышала.
– Да. Я слышала. – С этими словами она притянула меня к себе и…
На терминале, висящем над столом, зажглась надпись: «Обед готов!»
– Все удовольствие испортили, – с отвращением сказала Жанет.
Обед был великолепен. Вокруг огромной супницы pot-au-feu с подогревом расположились холодные закуски: пикули, сыр, хлеб, соленья, орехи, редис, лук-шалот, сельдерей и, чуть поодаль, хлебные корочки, натертые чесноком, лоснящиеся от пропитавшего их масла. Джордж склонился над супом с торжественностью метрдотеля и разлил его по глубоким тарелкам. Когда я уселась за стол, Жан повязал мне на шею огромную салфетку и посоветовал:
– Зарывайся хоть по самые уши. И не стесняйся чавкать по-свински.
Я попробовала суп и кивнула.
– Так и сделаю. – Потом повернулась к хозяйке и добавила: – Жанет, ты, наверное, поставила этот суп вариться еще вчера.
– Ничуть не бывало, – возразила Жанет, – он перешел по наследству Джорджу от его прабабки.
– Ну, не надо преувеличивать, – вмешался Джордж, – моя покойная матушка, упокой Господь ее душу, начала варить его в тот год, когда я родился. Моя старшая сестра всю жизнь мечтала, что он достанется ей, но она вышла замуж за недостойного – британского канадца, естественно, – и поэтому суп отошел ко мне. Я стараюсь следовать традициям, но все же… думаю, и вкус, и букет были лучше, когда моя матушка приглядывала за ним.
– Я в этих вещах не разбираюсь, – пожала я плечами, – но ручаюсь – этот суп не имеет никакого отношения к консервам.
– Я начала варить его на прошлой неделе, – сказала Жанет, – но Джордж отогнал меня от плиты и следил за ним сам. Он понимает в супах больше, чем я.
– Я вообще ничего не понимаю в супе, я просто ем его, и… надеюсь, в супнице есть еще.
