С мыслями, полными пафоса, он шел к телебашне. Ему казалось, что в жизни своей, совсем недолгой, он не видел таких толп. Тысячи человек со светофорными флагами выкрикивали лозунги, окружали телебашню не кольцом, а человеческим облаком. Это была черно-белая картина. Серое небо, черная башня и люди, светлые пятна страниц советских паспортов в лужах, затоптанные валом людей. Коммунистов не было, нигде не краснели флаги Советского Союза.
Стемнело. В город входили танки. Юргис слышал об этом от стоящих поблизости.
– Сейчас будут стрелять по нам!
– Совки устроят бойню!
– Не отступим! – неслось отовсюду.
«Если будут стрелять по толпе, мне крышка, – смекнул Юргис. – Где-то же должны быть коммунисты. Посмотреть бы, как они давят этих мразей». Он шел вдоль сетчатого забора, почти бежал, продирался сквозь людей, двигавшихся в противоход. В отдалении у бетонных блоков, ближе к телецентру, людей мало. Можно встать, осмотреться. У блоков закуривали двое. Зажженная спичка осветила лицо Миколаса Мороса. С ним стоял дядя Симонаса Пшемысл Кальтербладский.
Вот это встреча! В такой толпе! Поодаль стояли люди без флагов и лозунгов на картонках. Они словно были вместе и не вместе. Миколас Морос в упор взглянул на Юргиса.
– Здравствуй! И ты здесь?
– Да, – Юргис видел прикрытую вежливостью злобу.
– Ты с нашими? Ты же литовец!
– Кто это? А… ты! – сплюнул Кальтербладский.
– Я ни с кем. Посмотреть пришел.
– А домой не хочешь? Опасно тут…
– Нет.
– Ликас с тобой?
– Нет.
– Ну, бывай! – оскалился Морос, давая понять, что общаться не хочет.
Справа раздавали листовки со знаком «Саюдис» – солнцем и гедеминовыми столпами40 на нем. Здесь все понятно.
Странное чувство нахлынуло на Юргиса. Миколас Морос всегда был грубым мерзковатым типом, но сейчас он еще и нервничал. Ясно, здесь не курорт, но Морос не из тех, кто рефлексирует. Он был на взводе.
«Они с Кальтербладским чего-то ждут». Один из толпы рядом с Моросом был в яркой синей шапке. Юргис отошел, не выпуская его из поля зрения. «Что же будет?»
Народ начал метаться. Понесли камни и арматуру. Какой-то рыжий тип стал командовать строителям баррикад. Он как французская «Свобода» Делакруа41, махал руками и пафосно извивался, вылезая из тулупа.
По разговорам людей можно было понять, что колонны танков вошли в город. Они движутся к парламенту и телебашне.
Грохот камней, свист, лозунги – все смешалось в кровавый гул. Парень в синей шапке пошел к дороге. «Навстречу танкам. В танках свои! Но ведь я тоже попаду под прицел». Миколас Морос и Кальтербладский двинулись за приметным парнем. «Очень странно. Что они хотят? С голыми руками на спецназ?»
– Не бойтесь! Не бойтесь! – раздавался настойчивый голос. – Стрелять будут холостыми! Холостыми! Не бойтесь!
На площади жгли костры. Появились люди с коробками.
– Яблоки, ребята, бесплатно!
Юргиса трясло от куража и страха. Кромешная мгла над городом, космическая мгла. Здесь на земле костры, яблоки, чай в термосах, листовки «Саюдис». Радостные люди в ожидании танков, которые расстреляют их, башню, страну… Вспышки фотоаппаратов, видеокамеры.
«Нет, надо бежать! Коммунистов здесь нет. Ложиться под советский танк или быть расстрелянным своими?» – Юргис понимал глупость собственного положения. Расталкивая плечами встречных, он шел от башни и телецентра к жилым домам.
«Вон вдалеке мелькнул парень в синей шапке. Он тоже идет туда. Если подняться на верхний этаж, – все будет видно». Юргис кружил в незнакомом дворе. «Если посмотреть на этот дом сверху, он, наверно, похож на свастику», – Юргис неопытным взглядом искал удобный для обзора подъезд. Все окна в доме светились. В окнах виднелись силуэты жильцов. «Они пьют чай и смотрят…» – Юргис поднялся на верхний этаж. Дом был не очень высокий. Четыре или пять этажей. Он даже не посчитал. В подъезде толпились люди. Это были не жители, а зрители, и Юргис не смог протиснуться к окнам. Штурм не начинался.
Юргис не знал, что бойцы «Альфы» уже незаметно вошли в телебашню, что танки, которые должны прокладывать дорогу основным силам, опаздывают.
Из фургона выскакивали люди в камуфляже, в чехлах ждало своего часа оружие. Они кинулись в один из подъездов дома-свастики. «Нет, это слишком опасно», – Юргис вернулся через двор, обошел часть дома и вошел в другой, примыкающий. Казалось, отсюда нет обзора. Но вдруг открыт чердак и есть выход на крышу…
Юргис поднимался по лестнице с витой решеткой. В пролетах не горели лампы. Уличный свет падал на шахматный пол. Отсюда было видно только часть площади у телецентра, но и этого он не ожидал. В этом подъезде не было ни одного человека. С улицы казалось, что обзора отсюда нет.
Юргис встал у грязного стекла, облокотился на подоконник. За дверью одной из квартир лаяла собачка, работал телевизор.
Так уютно и неуютно, и жутко.
Из окна на лестнице отлично просматривались окна квартир в другом крыле «свастики».
