Был уже июнь, когда она в очередной раз делала бесполезный обход, обивая пороги присутственных мест. В отчаянии Наталья поссорилась с литовкой, занимавшей мелкую должность в управлении училища. Ей никто не шел навстречу еще и из-за русского имени.
Вытаращив глаза, вся красная в бусинах пота от бессильного гнева, фурией летела Наталья мимо рынка к дому, когда налетела на Симонаса.
– Пониа Натале, простите!
– Ой, Сема! Не до тебя.
– Пониа Натале! – Симонас засмеялся. – Как Ликас? Где он?
Наталья с усилием остановила инерцию.
– Что?
– Ликас. Он вернулся?
– Нет.
Симонас был в отличном настроении и расположен пообщаться, даже по-доброму пошутить над мамой приятеля.
Он перешел на второй курс Каунасского Технологического университета, который раньше был политехом Антанаса Снечкуса. Он наслаждался юностью и понимал, что все, что бы он ни сделал, сойдет с рук.
– Мы все скучаем по Ликасу. Я верно понимаю, что он остался без диплома из-за того, что глаз выбил этому уроду?
– Много очень знаешь ты, Сема.
– Если увидите его, привет передавайте.
– Хорошо.
Симонас уже двинулся было дальше, когда Наталья окликнула его.
– Сема, какую помощь ты хотел предложить?
Симонас уже сделал несколько шагов в противоположную сторону.
– Что?
– Ты предложил помочь…
– А, ну да…
– А как ты можешь помочь?
– У меня дядя работает в министерстве образования. Он может помочь поступить в вуз, или еще что-то, если есть проблемы с училищем.
– Да? Мне бы это пригодилось.
– Могу попросить его о встрече или дам телефон приемной.
– Давай.
– Ручка есть у вас?
Наталья порылась в сумочке, нашла ручку и кусок оберточной бумаги. Симонас написал номер.
* * *
Зеленое южное дерево, не имеющее названия на севере, раскинуло листья в приемной. Буквально через день после встречи с Симонасом Наталья была в кабинете Пшемысла Кальтербладского.
Ситуацию пришлось описать почти честно: уголовное дело, сын уехал из Литвы в Россию, паспорт при нем, ни школьного аттестата, ни, тем более, диплома училища теперь не видать.
– Конечно, могу помочь… Трудно, но могу.
– Я готова заплатить!
– Тихо, тихо! Что вы! Это все не нужно. Мы строим новое государство и такими вещами не занимаемся. Тем более ваш муж геройски погиб за свободу страны. Я обязан помочь!
– Что мне нужно сделать?
– Смотря, что вы хотите. Помочь поступить в вуз в России я не могу. А вот вернуть аттестат вполне по силам.
– А диплом? Ведь он все три года отучился, только итоговую практику пропустил и не написал работу, как ее там…
– Выдать диплом человеку в розыске, под следствием…
Это возможно, но очень, очень трудно.
– Но вы поможете?
– Для этого мне нужны документы, подтверждающие, что он литовец, что он прописан у вас. Приносите полный комплект документов, – Кальтербладский деловито написал на листе список.
В конце июня Наталья забрала диплом из министерства.
* * *
Весь май и июнь Ирина Кирилловна металась по столичным институтам. Пыталась договориться.
– Внук у меня учился в Литве. Сейчас там сами знаете, что происходит. Не хотят отдавать документы. Пойдите навстречу. У него хорошие отметки.
– Мы не можем его допустить, и не просите.
И вот в совсем уже каком-то малоизвестном вузе, совсем не по профилю, старушка-декан злобно заулыбалась при слове «Литва».
– Да-да, я этих гадов ненавижу. Если ваш внук сам из Прибалтики убежал, я его уважаю! Давайте попробуем. Пусть сдает экзамены, а диплом ваш обещанный я потом задним числом приму.
* * *
Это были те самые июньские дни 1991 года, когда все успокоились. Наталья обдумывала, как оформить и продать квартиру, чтобы перебраться в Москву к матери и сыну.
Бабушка, маленькая и деловитая, писала письма сестре в Свердловск, принимала другую сестру с семьей в гости, пекла пирожки с рисом.
Ликас разыскал Шурика и почти каждый день бродил с ним по центру Москвы и окраинам, ища приключений. Вместе они ждали Юргиса, который все не ехал.
Опустевший пыльный город ежевечерне оживал в скверах, где ветераны еще играли в шахматы. Бетонные клумбы загорелись оранжевыми шариками бархатцев. Теплый и дружелюбный, город раскрывал свои объятия будущим студентам.
Через арку, мимо отцветших кустов сирени в прохладу воскресного вечера, Ликас и Шурик прошли на набережную парка Горького. Оба они с завистью провожали взглядами влюбленные пары, делая вид, что иронизируют.
– У меня в Москве было две девушки, – презрительно процедил Шурик, – одна в институте, одна просто знакомая. Ох и трахал я эту институтскую. Она до сих пор за мной бегает, звонит через день.
– А ты что?
– Не хочу, уж очень умная и ноги не бреет. В сентябре найду получше.
– У меня тоже было две. Одна прямо в январе перед парламентом мне отдалась.
– На площади, что ли?
– Нет, в подъезде.
– Врешь, небось.
– Да ни фига.
– Ну ты крут!
– Еще бы.
Они купили мороженое.
Симпатичная маленькая продавщица подмигнула Ликасу.
– Куда ты будешь поступать?
– Бабушка договорилась. На биофак.
– Но ведь это вообще не твое.
– Я выучил все.
– А работать будешь агрономом?
– Мне лишь бы поступить, а потом переведусь в другой вуз. Сейчас так можно.
– Ну и раскорячило тебя…
