Вернувшись в свою комнату, я принялась доставать из чемодана аккуратно сложенную одежду. Успела убрать в шкаф три вещи, и тут запал кончился. После этого я не знала, чем заняться. Я ощущала усталость, но не находила себе места и не могла улечься. Мне словно чего-то не хватало — прошло какое-то время, прежде чем до меня дошло, что мне хочется курить. В тумбочке к большой своей радости я обнаружила полпачки «Блэнд». Открыв окно, я села на подоконник и закурила сигарету. В Гудхаммаре царят особые запахи. Пробыв там какое-то время, начинаешь привыкать, но тут я отчетливо ощущала этот трудно поддающийся описанию аромат дерева, земли и гравия.
Между ветками дерева я могла разглядеть очертания мостков на берегу озера. Мне вспомнилось, как мы с Сесилией, еще совсем маленькие, соревновались, кто дольше сможет пробыть под водой. Неважно, что у меня куда лучше получалось задерживать дыхание, — мама всегда говорила, что мы обе умницы.
—
Я предложила помочь и надавила ей на голову, так что она скрылась под водой. Не то, чтобы я хотела утопить собственную сестру, как мама кричала папе, когда он бегом примчался из дома на ее крики. Я просто хотела помочь ей побить рекорд.
— Франческа, — внезапно произнесла у меня над ухом мама (у нее неприятная манера подходить крадучись).
Я тут же выпустила из рук сигарету.
— Сколько раз я должна говорить тебе, чтобы ты не сидела так на окне? Ты знаешь, сколько тут до земли?
Я посмотрела вниз — туда, куда улетела моя тлеющая сигарета — и сказала, что, наверное, метров шесть-семь.
— Больше десяти, — сказала мама.
— Ты чего-то хотела?
— Ты курила?
Я покачала головой.
— Вот это я и имею в виду, — произнесла мама. Подойдя к окну, она провела пальцем по подоконнику, собрав крошки пепла. — Как мы можем тебе доверять, если ты все время лжешь?
— Вы все равно никогда мне не доверяли, так какая разница?
— А почему это так, как ты думаешь? — спросила мама. Она села на кровать, вид у нее был несчастный. — Почему мы тебе не доверяем? Тут все как в сказке про Петера и волка, — продолжала она, не дожидаясь моего ответа. — В точности как в сказке.
— Ты о чем?
— Разве ты не помнишь эту сказку? Ты часто ее слышала в детстве, но, похоже, она тебе не запомнилась. Рассказать?
— Нет, спасибо, — ответила я, потому что на самом деле знала эту дурацкую сказку вдоль и поперек.
— Петер был пастушок, — начала мама.
— Только не сейчас, мама. У меня нет сил. Я не совсем хорошо себя чувствую.
— Думаешь, я не догадываюсь? — воскликнула мама и рывком поднялась с кровати. — А тебе не кажется, что ты только что подвергла нас с папой самому худшему, что может случиться с родителями?
— Самое худшее ведь не случилось.
— Но вполне могло случиться, если бы не… — мама всхлипнула.
— Я вовсе не собиралась кончать с собой, — ответила я.
Мама возразила, что в таком случае перерезать себе запястья — очень странное действие. Люди, которые хотят жить, такое не делают.
— Но я не хотела умереть. Меня просто мучила тоска, я так горевала из-за Поля. Мне хотелось как-то унять внутреннюю боль. Это не было попыткой самоубийства.
— Знаю, — произнесла мама и сорвала с цветка на окне увядший листок. — Это был зов о помощи.
— Ты что-то хотела? — спросила я.
— Я думаю о ситуации со школой. Я понимаю, что ты расстроена, Франческа, но…
И тут же, прежде чем я успела вставить, что о школе я переживаю менее всего, она разразилась длинной речью о том, что ничего страшного не произойдет, если я закончу школу на год позже. У меня есть запас времени — ведь я перескочила через класс. И когда вся эта ситуация… когда я начну чувствовать себя лучше, то… в общем, всегда смогу вернуться к учебе. Меня исключили не навсегда. Директор даже сказал, что я смогу вернуться, когда мне станет лучше.
— Может быть, — ответила я. Когда же она уже уйдет, ради всего святого?
— Франческа, — проговорила мама. — Только потому, что в твоей жизни произошло нечто грустное…
— Умер мой лучший друг, — сказала я.
— Да, именно это я и говорю.
— Нет, не это. Ты говоришь, что произошло нечто грустное.
— Хорошо, — мама закусила нижнюю губу. — Но послушай меня, пожалуйста. В жизни нам выпадает не бесконечное количество шансов.
— Вот как?
— Я серьезно, Франческа. Невозможно раз за разом делать плохой выбор и ожидать, что тебе дадут новый шанс. Я говорю это не для того, чтобы тебе сделалось хуже, я вовсе этого не хочу, но как твоя мама я должна указать тебе на то, что, если отбрасывать слишком много предложений, некоторые двери могут закрыться.
Она бросила на меня печальный взгляд.
— Ответь мне, Франческа.
Я не знала, что ответить, потому что не услышала вопроса.
— Когда господь закрывает дверь, он открывает окно, — сказала я.
В эту секунду резкий порыв ветра с грохотом захлопнул мое окно.
