На дороге к дому Сюзанны фонарей не было — там царила сплошная темень. Чарли миновала маленький домик, где жила пожилая женщина со взрослым сыном. Они родственники, призналась как-то Сюзанна. Дальние, но родственники. Не очень-то весело состоять в родстве с помешанными. Сын обычно продавал лотерейные билеты перед «Ика» и громко кричал, пугая народ, выходящий из магазина. «А что с ним такое?» — спросила как-то Чарли Лолу, мать Сюзанны, но та лишь уставилась на нее, словно не понимая вопроса. Ничего с ним такого. Он просто немного нервный. Когда он не торговал лотерейными билетами, то обычно стоял на перекрестке дорог с оранжевой палочкой и махал ею машинам в качестве приветствия. Лола считала, что это успокаивает его нервы. Однажды Чарли и Сюзанна, напившись крепкого пива, прокрались к его дому, стащили палочку и выбросили ее далеко в лесу. Зачем? Ответа Чарли не знала.
Задумавшись, она чуть было не пропустила съезд к дому Сюзанны. Увидев деревянную виллу с приветливо освещенными окнами, она вздохнула с облегчением.
Чарли как раз занесла руку, чтобы постучать, когда дверь распахнул один из близнецов. На нем были коротковатые флисовые треники и покрытый пятнами джемпер с непомерно длинными рукавами.
— Папа от нас съехал, — заявил он вместо приветствия.
— Об этом я слышала, — ответила Чарли, пытаясь разобраться, кто перед ней — Том или Тим.
— Мама все еще расстроена, хотя уже куча времени прошла, — продолжал он и привычным движением втащил обратно таксу, пытавшуюся выскользнуть наружу. — Домой, Хиббен.
— Ты меня помнишь? — спросила Чарли, протягивая ему руку.
— Ясное дело, ты Чарли, мамина лучшая подруга.
— А ты, стало быть, Тим? — сказала Чарли на удачу.
— Том, — поправил ее мальчик.
— Вас непросто различать, — сказал Чарли.
— Я знаю, — ответил Том.
— А где твоя мама?
— Она наверху, у себя в комнате. Я боюсь зайти и проверить, проснулась ли она, потому что она очень сердится.
— Понимаю, — сказала Чарли, сдерживая улыбку. — А где твои братья?
— Нильс и Мелькер наверху, а Тим в гостиной.
В доме царил полный хаос, как вскоре констатировала Чарли. По всей прихожей валялась раскиданная обувь, в кухне громоздилась немытая посуда, оттуда доносились запахи не вынесенного кошачьего ящика и пищевых отходов.
Тим сидел на диване и ел шоколадное печенье. Занятый каким-то фильмом со сценами насилия, он даже не обратил внимания на появление Чарли. Взгляд его был прикован к экрану, где мужчина с ножом гонялся по лесу за женщиной. Чарли поздоровалась, но ответом ей был лишь кивок. Взяв со стола пульт, она нажала на красную кнопку. Ничего не произошло. Оглядевшись в поисках другого пульта, она поняла по довольному выражению лица Тима, что у него все под контролем.
— Привет, — снова сказала она.
— Приветики, — сказал Тим и помахал рукой. — Ты мне загораживаешь, там сейчас самое интересное.
— Мне кажется, это не самый лучший фильм.
— Я смотрел его тысячу раз. Мама мне разрешает.
Чарли сдалась и отошла от экрана. Перед ней стояли куда более важные задачи, чем выбор адекватного возрасту фильма.
— Не буди маму, — сказал ей вслед Тим, когда она направилась к лестнице.
В спальне царил мрак, Сюзанна лежала, с головой накрывшись одеялом. Это походило на сцену из собственного детства Чарли. Она — ребенок, крадущийся на цыпочках в мамину спальню, а Сюзанна — Бетти, отказавшаяся от родительской роли и всего мира.
— Перестань, — прошептала Сюзанна, когда Чарли включила свет. — Дай мне еще поспать.
Подойдя к ночному столику, Чарли прочла названия на всех валявшихся там упаковках таблеток: пропаван, собрил, золофт.
— Сюзанна, — проговорила она, приподнимая одеяло. — Твои сыновья там, внизу.
— Знаю, — ответила Сюзанна. — Не говори больше ничего. Я знаю, что я совершенно никчемная. У меня нет сил.
У Чарли возникло желание сорвать с нее одеяло и сказать, что выбора нет, что надо собраться с силами, однако она не могла так поступить с подругой, зная, что в трудной ситуации повела бы себя в точности так же.
— Я тебя не осуждаю, — сказал Чарли. — Я приехала, чтобы помочь.
Сюзанна села в постели.
— Спасибо, Чарли, — проговорила она. — Я так рада, что ты здесь.
И тут она разрыдалась.
Когда мама вышла из моей комнаты, я направилась в холл второго этажа и позвонила в Маюрен. Трубку взял кто-то из младших девочек. Прошло немало времени, прежде чем к телефону подошла Сесилия.
— Франческа?
— Да.
— Ты в Гудхаммаре?
— Да.
Повисла пауза.
— Ты чего-то хотела? — спросила наконец Сесилия.
— Как контрольная?
— Какая контрольная?
— Национальная, по английскому.
Сесилия не ответила. На заднем фоне слышались разговоры и смех.
— Зачем ты врешь? — спросила я.
— Я просто не хотела, чтобы ты снова начала на меня орать.
— Что странного в том, что меня бесит, когда моя сестра встречается с убийцей?
— Я больше не хочу говорить об этом.
— Сесилия, — сказала я. — Я уверена, что они что-то сделали с Полем — Хенрик, Эрик и …
— Не знаю, с чего ты это взяла, — ответила Сесилия. — Он сам это сделал, Франческа. Он был в расстроенных чувствах. Все, кроме тебя, это давно поняли.
Я положила трубку.
