— Спокойно! — проговорил Микке, поднимая ладони. — Я никого не осуждаю. Хотя мне и кажется, что ты могла бы выбрать кого-нибудь другого, а не журналиста. В пабе было немало других мужиков, которые бы не струсили…
— Брось, — отрезала Чарли. — Пока это не влияет на мою работу, я могу спать, с кем пожелаю.
— Ясное дело, — ответил Микке.
Глаза у него сверкнули.
— О чем ты, собственно, думала? — продолжал он. — Как ты могла проболтаться журналисту?
— Сведения пришли с другой стороны, — ответила Чарли. — Проболтался кто-то другой.
— Откуда ты знаешь, что это кто-то другой?
— Я доверяю этому журналисту.
Микке расхохотался. Потом извинился и сказал, что ему просто забавно слышать в одном предложении слова «доверять» и «журналист».
Чарли пришлось собрать волю в кулак, чтобы сохранить спокойствие.
— Почему тебя так взволновало это старое дело? — спросил Микке. Он откинулся назад на стуле и заложил руки за голову.
— Меня интересуют старые нераскрытые дела, — ответила Чарли. — Но я уже поняла, что ты ничем не можешь мне помочь. Извини, что помешала.
Сделав глубокий вздох, она заставила себя по крайней мере предпринять попытку смягчить его.
— Я знаю, что летом вела себя несдержанно по отношению к тебе, но…
— Несдержанно? Ты вела себя высокомерно, грубо и…
— Я сожалею, — сказала Чарли. — Видимо, такой у меня характер. Но я должна тебе сказать — меня и вправду впечатлила та огромная работа, которую ты проделал во время поисков Аннабель.
Микке снова улыбнулся, но на этот раз без дурашливости. Неужели его так легко обмануть?
— Мне было проще, — ответил Микке. — Я знаю эти места и людей, что здесь живут.
— Да, ты действительно знаешь эти места, — кивнула Чарли. — И местность, и ее историю. Поэтому-то я и хотела спросить тебя.
«Черт, — подумала она. — Я ведь начала с того, что хочу поговорить с Улофом». Но, кажется, Микке уже забыл об этом, так что она продолжала:
— Я понимаю, что ты не можешь мне помочь, но попытаться стоило.
— Посмотрим, что я могу сделать, — проговорил Микке. — Дай мне время подумать.
Поль сидит под Плакучей Ивой — с книгой, подтянув под себя ноги. Я спрашиваю, что он читает, и он отвечает — французского философа-позитивиста. Я говорю, что хочу узнать побольше — если я что-то в этой жизни и люблю, так это позитив.
Поль смеется, загибает уголок страницы, закрывает книгу и начинает рассказывать. Я рассеянно слушаю, как он описывает взгляд этой концепции на проявление доброй воли — по мнению позитивистов, человек сам творит свое будущее. Мне это не кажется особо позитивным. Я испытывала бы меньше страха перед будущим, если бы оно было предопределено и вся ответственность не лежала на мне. Но тут Поль начинает говорить о восприятии времени. Время — это не прямая линия и не точки, сменяющие друг друга, оно больше похоже на поток, в котором сливаются разные части.
— Продолжай, — прошу я, когда Поль умолкает. — Расскажи еще.
— Тебе интересно?
Я киваю.
— Каким ты видишь время? — спрашивает Поль. — Оно у тебя линейное или движется по кругу?
— Много кругов, — отвечаю я и закрываю глаза. — Все без конца крутится.
Поль говорит, что и у него так же.
— Это почти как с космосом, — говорю я. — Голова кругом идет.
— Меня пугает космос, — говорит Поль.
— Почему?
— Потому что можно сойти с ума, если много о нем думать — у него нет ни начала, ни конца. Это пугает.
— Или дает спокойствие, — говорю я. — Спокойствие от осознания, что ты — всего лишь маленькая точка среди всего этого огромного и непостижимого, и ничто на самом деле не имеет значения.
Чарли плюхнулась на водительское сиденье. Сделав глубокий вдох, достала мобильный телефон и позвонила Юхану. Он снял трубку еще до того, как отзвучал первый звонок.
После нескольких дежурных фраз Юхан извинился за то, что так быстро ушел в прошлый раз.
— Ничего страшного, — заверила его Чарли. — Я звоню потому, что…
— Что-то случилось?
— Не совсем, но я у подруги в Гюльспонге.
— У Сюзанны?
— Да, ей сейчас тяжело, так что я взяла отпуск, чтобы немного ей помочь. Исак — ее муж — бросил ее.
— Неприятно, — проговорил Юхан. — Но, может быть, и хорошо — в смысле, избавиться от него.
— Это да, — сказала Чарли. — Но он оставил четырех детей.
— Ах ты черт. Но они справляются без него?
— Надеюсь, что справятся.
Юхан откашлялся.
— А как там вообще? — спросил он таким тоном, словно разговор перешел на щекотливую тему. — Все так же, как раньше?
— Да, пожалуй, что да. В хорошем и в плохом смысле.
Чарли посмотрела сквозь лобовое стекло в сторону магазина «Ика» и скамейки, где обычно сидели алкаши — сейчас она пустовала.
— Я ездила сегодня в Гудхаммар.
— Зачем?
— Просто из любопытства. Хотела посмотреть, как там все выглядит.
— И как же?
— Роскошный дом, хотя сейчас все потихоньку разрушается. И…
Чарли закрыла глаза, хватая ртом воздух.
— Что такое, Чарли?
— Я бывала там раньше. С Бетти. Однажды ночью мы с ней ходили в Гудхаммар. Бетти постучала, но нас не впустили. Я не понимаю, что она могла там делать.
Повисла пауза.
