Франческа полностью

— Да с какой стати… — Карола наморщила лоб. — В смысле — ты ведь еще совсем юна?

— Догадка верна, — кивнула я. — Именно поэтому я и обращаюсь к тебе за помощью.

— А сколько тебе лет?

— Семнадцать.

— Ты выглядишь моложе. Ты очень… худенькая.

— Это потому, что я в депрессии.

Кароля потянулась за вилкой от пылесоса.

— «Донелли Ламбруско», — продолжала я. — Оно стоит в «Системе»[10] пятьдесят крон. Я заплачу за нее сто, если купишь мне две, то двести.

В глазах Каролы сверкнул огонек интереса.

— Но если что-нибудь случится… — проговорила она.

— А что может случиться? — спросила я. — Я ведь не наркотики купить прошу. А от небольшого количества вина еще никто не умер.

Карола рассмеялась.

— Забавная ты.

Я подумала, что я не забавная, а просто очень хочу выпить.

— Но ты ошибаешься, — продолжала она.

— В чем? — спросила я и подумала: она имеет в виду мои слова о том, что никто не умер от вина.

— В том, что касается цены, — продолжала она. — Оно стоит всего тридцать восемь крон за бутылку. Донелли, я имею в виду.

Когда на следующий день она шепотом сообщила мне, что спрятала бутылки в большой яме у берез, как я ее просила, я дала ей еще сотенную за честность.

Успешная молодая пара, проезжающая мимо, должна была появиться в субботу в пять часов вечера. Уже в час дня мама попросила меня помочь ей в подготовке к ужину. Я ответила, что у меня нет времени.

Мама спросила, чем таким важным я занята. Я не сказала, что пишу, потому что это вызвало бы массу расспросов. Теперь я все больше времени проводила за письменным столом, и мои записки касались уже не только того вечера и Поля. Я писала о будущем, которое мне не принадлежит, о том, как тяжело быть изгоем в мире и в собственной семье. Я писала о том, как прошел день, о простых вещах — что я ела и как продвигается копание. Хотя раньше я всегда уставала от любого дела, едва взявшись за него, сейчас ощущала невероятную мотивацию.

Надев халат, я отправилась к большому сараю, где когда-то находилось двести дойных коров, овцы, свиньи и лошади. Мне подумалось — как жаль, что на скотном дворе не осталось животных. Папа их всех продал, как только усадьба перешла к нему — за животными требовался уход, слишком много труда, невыгодно, к тому же они с мамой большую часть года проживали в Швейцарии.

Проходы в конюшне были чистые, но на настилах под потолком лежало несколько охапок сена. Я начала подниматься туда по шаткой лестнице с тетрадкой в руке. Когда я добралась до середины, дверь сарая за моей спиной открылась — там стоял Иван.

— Что ты делаешь? — спросил он, увидев меня на лестнице.

— Поднимаюсь на чердак, — ответила я.

Мне не понравилось, что я отчитываюсь Ивану о своих действиях. Было что-то неприятное в том, как часто он беззвучно появлялся во дворе.

— Что ты там хочешь делать?

— Побыть одна.

— Эта лестница очень старая, — сказал Иван.

— Ну и что? — спросила я.

— Я просто подумал, что она может в любой момент рухнуть. А там высоко. — Он кивнул в сторону чердака.

— Думаю, выдержит, — ответила я. — А ты что тут делаешь?

Внезапно мне вспомнилось, как Иван утопил целый выводок котят. Он наполнил мешок камнями, сложил туда котят, завязал и сбросил с моста в поселке. И бровью не повел, когда потом об этом рассказывал.

— Я пришел забрать свои вещи, циркулярную пилу, например, и садовые ножницы, которые я покупал за свои деньги.

— А, понятно, — ответила я. — Надеюсь, ты найдешь свои вещи.

Мне показалось или Иван и вправду пытался заглянуть под подол моего халата? Под ним на мне только трусики и майка. И почему он стоит, как истукан, если пришел забрать свои вещи?

— Ну ладно, увидимся, — сказала я, стремясь поскорее закончить разговор с Иваном.

— Нет, — ответил Иван. — Мы больше не увидимся, я пришел сюда в последний раз.

— Понятно, — ответила я, плотнее запахиваясь в халат. — Ну пока.

Из пыльных связок сена я устроила себе домик. Затем достала тетрадку и начала писать. Я и сама заметила, что стала выражаться более поэтично. Мои сравнения понравились бы даже фрёкен Вильхельмссон.

«Я белая ворона. Я пятое колесо, тринадцатая фея, вечная незваная гостья. Я изгой в этом мире». Я перечитала последнее предложение: «Я изгой в этом мире». Что-то в этом есть знакомое. Уверена, что я это где-то читала. Но какое это имеет значение? Мне нет нужды писать красиво или оригинально. Моя задача — попытаться вспомнить, расположить события по порядку и выяснить правду о Поле.

Когда я услышала, как мама зовет меня, оказалось, что прошел целый час.

— Пожалуйста, не уходи вот так, — сказала мама, когда я пришла к ней. Она стояла на лестнице у парадного входа. — Ты доведешь меня до инфаркта.

— Я просто пошла в сарай, не надо так нервничать.

— А я откуда знаю, где ты? — возмутилась мама. — Говори мне, пожалуйста, когда куда-то идешь. Похоже, тебе доставляет удовольствие трепать мне нервы.

— Я просто пошла в сарай, — повторила я. — Хотела немного посидеть в одиночестве.

Мама покачала головой и пошла обратно в дом.