— Сикстен, — строго сказала медсестра, — тревожная кнопка используется только в кризисных ситуациях, если ты упал или у тебя затруднения с дыханием. Ее нельзя использовать для таких случаев, сколько раз мне тебе это повторять? А что, если кому-то другому действительно нужна была сейчас моя помощь? А что, если я прибегаю сюда без причины, а кто-то из-за этого умрет? Ты понимаешь, как это серьезно?
— Я очень сожалею, Аннели, — проговорил доктор Нулан таким тоном, что становилось совершенно ясно — он ни капли не сожалеет. — Обещаю, этого больше не повторится. Но сейчас, раз уж ты пришла, — как обстоят дела с кофе?
Аннели вздохнула и сказала, что у нее нет времени бегать туда-сюда.
— Я могу пойти с вами и принести, — предложила Чарли.
Вслед за Аннели она вышла в коридор. Резиновые подошвы медсестры быстро шлепали по коридору.
— Вы родственники Сикстена? — спросила она.
— Нет, мы пришли, чтобы поговорить с ним о его давней пациентке. Мой друг Юхан пишет серию статей о нераскрытых случаях — о людях, пропавших бесследно.
— Это какое-то дело, в котором…
Аннели прервалась на полуслове.
— Отбери у него карты, — сказала она молодой санитарке, сидевшей рядом с мужчиной на диванчике у окна. Затем, обращаясь к Чарли, добавила: — Он рвет их на кусочки. Я уж со счету сбилась, сколько колод карт он превратил в конфетти, а у нас нет денег покупать новые.
— А это мотель? — спросила Чарли, никак не комментируя нехватку денег.
Остановившись, она показала на одну из многочисленных фотографий на стене.
Аннели бросила быстрый взгляд на фото и подтвердила, что так и есть.
— Все фотографии сняты в этих местах. Старики их обожают. Они находят там своих родственников, друзей, вспоминают здания, которые давно снесены. Предполагалось, что мы развесим их в хронологическом порядке и покажем, как развивался поселок — новые здания, события, картины из повседневной жизни в разные годы, но в результате все оказалось вперемешку. И так, наверное, лучше, потому что ничего нового не строится — получилась бы слишком мрачная картина.
Они дошли до кухни. Пожилая женщина в инвалидном кресле с ногой в гипсе и всклокоченными волосами сидела у стола одна. Она что-то пробормотала.
— Ты что-то сказала, Аста? — спросила Аннели.
— Я спросила — что, так вот все и будет? — проговорила женщина, которую звали Аста. — И больше ничего?
— Булочки кончились, — ответила Аннели.
Аста вздохнула, и Чарли поняла, что вопрос касался отнюдь не булочек.
— Вот, — сказала Аннели, протягивая Чарли термос, в который она налила кофе. — Он все еще горячий. Чашки у него есть свои. Позаботься о том, чтобы он их помыл, даже если он скажет, что не может.
Чарли взяла термос, поблагодарила и двинулась обратно к комнате доктора Нулана. Шла она медленно, рассматривая фотографии на стенах. Снова остановилась перед снимком мотеля. Подошла поближе и прочла подпись.
— Вам пришлось заваривать новый кофе? — спросил доктор Нулан, когда она вернулась.
— Нет, — ответила Чарли. — Я просто задержалась, потому что рассматривала фотографии на стенах. Интересно посмотреть, как все здесь выглядело раньше.
— Ты думаешь? Я сам не из этих мест, так что мне все это мало что говорит. У меня была здесь дача, а потом я переехал туда насовсем и… так и остался тут. На самом деле мне следовало бы подать заявку о переводе в более приятный пансионат для пожилых в Стокгольме, но у меня уже не осталось на это сил.
Он вздохнул.
— Давайте сядем в комнате для гостей, — продолжал он. — От расцветки в этой кухне у меня портится настроение.
Пока они пили кофе, доктор Нулан с хвастовством в голосе рассказывал о себе, о годах работы в Стокгольме, о преподавании и научных исследованиях. Он мог бы продолжать в таком духе целую вечность, если бы Юхан не прервал его, напомнив о цели их визита.
— Нет ощущения, что вы просто берете интервью, — проговорил доктор Нулан. — Скорее смахивает на допрос.
— Мы просто хотели поговорить с вами и выяснить, не помните ли вы что-нибудь еще помимо того, что рассказали тогда, — сказала Чарли.
— Да я не очень-то помню, что я тогда рассказывал, — ответил доктор Нулан. — Ведь прошло почти тридцать лет. И если это не формальный допрос, то я не намерен говорить о своих пациентах.
— В таком случае вам могут быть предъявлены обвинения в противодействии следствию, — заявила Чарли.
— Ты это серьезно, девочка?
Доктор Нулан резким движением поставил чашку.
— Я женщина, а не девочка, — ответила Чарли.
Доктору Нулан пожал плечами, словно эти слова были для него равноценны.
— Мое имя Чарли, я инспектор криминальной полиции, — продолжала она. — И, как я уже сказала раньше, в случае убийства ваша обязанность сохранять профессиональную тайну не действует.
