Раз за разом я просила прощения и обещала исправиться — я все исправлю, закопаю яму, приберу в комнате, обещаю больше не уходить.
— Адам передавал привет, — сказала я маме, прежде чем подняться к себе.
Чарли подошла к медсестре в отделении скорой помощи и сказала, что хочет узнать о состоянии Юхана Ру, которого только что привезли.
— А вы кто? — спросила медсестра.
— Я…
Она не знала, что сказать. Кто она? Она… из полиции. Быстро достав из сумочки бумажник, показала удостоверение.
— Пока ничего не известно, — ответила медсестра. — Его только что привезли, но вы можете сесть и подождать.
Чарли опустилась на стул. Напротив нее сидел и ждал заплаканный старик, а рядом с ним женщина среднего возраста — видимо, дочь. Чуть дальше мужчина и женщина возмущенно переговаривались на непонятном языке.
В помещение вошел молодой врач и направился к стойке. Чарли заметила, как медсестра кивнула в ее сторону.
— Как он? — спросила Чарли, прежде чем врач успел сказать хотя бы слово.
— Вам известно, есть ли у Юхана родственники, с которыми мы могли бы связаться?
— Он жив?
Чарли ждала ответа. Ждать пришлось чертовски долго.
— Да, — проговорил врач. — Но положение критическое. Вам известно, есть ли родственники…
— Его родители умерли, — ответила Чарли. — Он не женат, детей у него нет. Можно сказать, что ближайший родственник — это я.
— Я думал, вы из полиции, — врач посмотрел на нее растерянно. — Я думал, вы из полиции Гюльспонга.
— Так и есть, — кивнула Чарли. — Я из полиции Гюльспонга — и друг Юхана.
— Понимаю, — сказал врач таким тоном, по которому Чарли поняла, что дружба не является в его глазах чем-то важным.
— Я его девушка, — добавила она, желая повысить свой статус.
— Ах вот оно что — тогда ясно, — сказал врач с непонимающим видом.
— Что вам известно?
— Очень мало. Но мы будем вас информировать. Сейчас он в операционной. Удар тупым предметом по затылку. Я сообщу, когда будет известно больше.
Время остановилось. Чарли сидела, уставившись на газеты, лежавшие рядом. Потом взяла одну из них и начала рассеянно перелистывать. Должно быть, они старые, ибо в них содержались советы по украшению сада. Радостные женщины в развевающихся юбках сеяли семена и подвязывали ползучие растения.
Он должен выжить.
А иначе…
Он просто должен выжить.
Вошла медсестра и провела ее в комнату ожидания.
— Здесь потише, — сказала она.
Чарли оглядела пустую комнату. Ее привели сюда, чтобы она ждала известия о смерти?
— Что с ним происходит? — спросила она.
— Пока идет операция. С врачами вы сможете поговорить позже.
Медсестра оставила ее одну. Чарли подошла к кофейному автомату. Взяла коричневый бумажный стаканчик. Поставила его, куда нужно, и бросила в щелку монетку. Ничего не произошло. Она пошла и села, но тут же снова вскочила. Подошла к окну, посмотрела на унылую больничную парковку. Достала телефон, стала бродить наугад по интернету.
Вечеринка в Люккебу, на газоне горит большой костер. Он слишком близко к дому.
— А что, если дом загорится? — спрашивает Чарли у Бетти.
Бетти смеется и говорит, что она может не волноваться. Сейчас осень, вокруг мокро — если одна искорка случайно и долетит до фасада, то тут же и погаснет. Все равно она бессильна против отсыревшей древесины.
Прибывают гости.
—
Приходят все новые люди. Мужчина возится рядом с огнем, пытается что-то зажарить. Свинью? Кабана?
— Добро пожаловать! — говорит Бетти, когда появляется новое лицо. Это девушка. Она слишком юна для вечеринок в Люккебу — это понимает даже Чарли.
— Чарлин? — чья-то рука легла на ее плечо.
Чарли резко выпрямилась.
— Что с ним?
— Мы сделали операцию с целью снизить внутричерепное давление, а сейчас отправим его в Каролинскую больницу в Стокгольме.
— Он выживет?
— Мы сделали все от нас зависящее, а врачи в Каролинской больнице — специалисты по нейрохирургии. Теперь им займутся они.
— Значит, неизвестно?
— Положение критическое — это все, что я могу сказать. Мы будем вам обо всем сообщать.
— Я могу поехать с ним в Каролинскую больницу?
— В реанимационной машине — нет.
— Я могу увидеть его? До отъезда?
