Порой перепуганные крестьяне, видевшие его, показывали мне дорогу. Иногда он сам дразнил меня обманными знаками. Казалось, он задался целью свести меня с ума — подпуская поближе, а потом ускользая.
Он оставлял для меня послания, вырезанные на коре деревьев, высеченные на камне. Он дразнил меня, изводил, издевался, а я все упорней и неотступней его преследовал.
В северном краю России я нашел последнее его посланье, высеченное на скале: "Закутайся в меха, готовься к долгому, трудному путешествию. Твои муки потешат мою вечную ненависть".
Я купил сани, собачью упряжку и с удивительной быстротой одолевал русские снега. Я отстал от него всего на один день. В одной крошечной деревушке я узнал, что накануне ночью огромное чудище напало на жителей. Грозя им ружьями и пистолетами, он отнял у них весь запас продовольствия на зиму, а кроме того сани и собачью упряжку, чтобы ехать по льду.
Они меня предупреждали:
— Оставь ты его! Он пустился в путь по ледяному морю! Там нигде, ни в какой стороне, нет земли. Ведь погибнешь ты! Либо лед проломится, и ты утонешь, либо холод тебя одолеет до смерти!
Но я не слушал их предостережений. Я во что бы то ни стало должен был ему отомстить!
Сам не знаю, сколько недель и месяцев провел я во льдах, мучимый невообразимым холодом, голодом, жаждой и усталостью. Но, как-то однажды утром я поднялся на вершину ледяной горы и увидел внизу темное пятно, движущееся к заледенелому морю.
Я поднес к глазам подзорную трубу и вскрикнул от радости. Темное пятно оказалось санями. В них сидело безобразное существо, очертания которого я слишком хорошо знал. Слезы застлали мне глаза, и я громко заплакал от радости.
Два дня гнался я за чудовищем, но я не мог преодолеть ту милю, что попрежнему нас разделяла.
И вдруг все надежды мои рухнули. Вода подо льдом, державшим мои сани, вздулась и забурлила. Безжалостный ветер колол меня и сотрясал. Потом, со страшным ревом, лед треснул и весь пошел глубокими расселинами, как от землетрясения.
Эти трещины тотчас наполнялись водой и сливались с бушующим морем. Море теперь отделяло меня, на моей крошечной льдине, от ускользавшего врага.
Скоро он окончательно скрылся из виду, а я остался умирать мучительной, страшной смертью. Сани станут мне гробом, лед — мне могилой!
Я сидел, обреченный, на льдине, и сам не знаю, сколько времени так прошло. Все собаки мои, за исключением одной, поумирали. Запасы еды у меня все вышли, я совсем погибал, когда увидел ваше судно. Я и не думал, что так далеко на север заходят суда…
Я сломал сани, соорудил из них подобие весел и подгреб свою льдину поближе к вашему кораблю. Но как ни был я слаб и близок к смерти, я решил, что, если вы держите курс на юг, я не поднимусь к вам на борт. Я не мог окончательно расстаться с мыслью догнать своего врага. Но вы направлялись на север, и я дал вам меня спасти.
Вы спасли мне жизнь, Роберт, вы и ваши матросы, и хоть я изнурен пережитыми испытаниями, я твердо намерен и впредь искать его…
Роберт, друг мой, вот и конец всей повести. О, если бы мне дожить до того часа, когда я поймаю его, когда он погибнет от моей руки. Если же нет… если я умру, так его и не поймав, обещайте мне, Роберт, что найдете его и за меня отомстите. Только помните — если он вдруг окажется перед вами, не слушайте ничего, что он станет вам говорить. Этот мерзавец бывает таким убедительным. Не верьте ему. Сразу его убейте!
Странная, пугающая история Виктора Франкенштейна подошла к концу. Роберт Уолтон смотрел на него, потрясенный. Он испытывал глубокое уважение к научному гению своего молодого собеседника. Он горячо ему сочувствовал, он его жалел. Но и любопытство его было задето.
— Виктор, — спросил он, — а вы не могли бы мне рассказать, как вы все-таки создали это существо и вызвали его к жизни?
— Да вы с ума сошли, Роберт? Неужто вы хотели бы тоже создать другое такое же существо? Подумайте только — что могло бы тогда случиться! Если еще один такой негодяй станет мучить человечество! Нет, никто никогда не узнает мою страшную тайну. Она умрет вместе со мной!
Шли недели, а никаких перемен не замечалось в этих льдах, окруживших судно. По-прежнему они грозили вот-вот его затереть.
Силы день ото дня оставляли Виктора, он теперь не мог уже подниматься с постели, выходить на палубу, чтобы высматривать сани врага или дышать воздухом.
Потом однажды вдали прошелся такой гром, что он переполошил всю команду. Гром возвещал о том, что лед тронулся, ломались огромные льдины. А еще через два дня для судна открылась водная тропа. Они были спасены!
