Ищешь подходящую книгу? Могу предложить тебе свою. Средневековая Германия, убийства, интриги, коварства, предательства, междоусобная война, алчность, похоть, порок, грубость, злость и жестокость – всего есть в избытке. Шесть персонажей, простых по статусу, но не по натуре своей. Их судьбы сплелись в плотном клубке событий, повлёкших за собой серьёзные потрясения для одного из крупнейших городов того времени и повлиявших на ход войны.
Лопасти мельницы поскрипывают в ночи. Рядом на берегу реки стоит хозяйский дом, на первом этаже сквозь ставни тусклый свет. В былые времена Манфред просил бы ночлега там, а в город вошёл с рассветом. Но не теперь. Теперь он рыцарь с ценной грамотой на руках.
Счастливчик медленно шагает по дороге и громко выдыхает носом пар. Устал, позади долгий путь. На стенах всадника сразу приметили. Засуетились, кричат, зовут кого-то. Манфред остановился у ворот и сделал оборот на месте.
На стене появился упитанный кабан. Напыщенный, грудь колесом. Спросил громко чинным голосом, словно он герольд1:
– Кто вы?
– Посланник принца Генриха. Прибыл к Его Светлости герцогу Эбергарду, – Манфред поднял вверх скрученную грамоту.
Ворота распахнулись, и Манфред въехал в город. Спешился. Герольд оценил грамоту. Прищурившись, поглядел на гвардейца. Лицом тот мало походит на рыцаря, а может, чинный стражник его просто вспомнил. Всё ж Манфред долго прожил во Франкфурте. Впрочем, не важно, печать подлинная.
– Там сказано…
– Я умею читать.
– Я выделю сопровождающего, – сказал герольд, свернул грамоту и протянул её гвардейцу. В глаза при этом не смотрит, глядит куда-то вдаль, будто думает о чём-то важном.
– Не надо, я хорошо знаю город, – возразил было Манфред, но тут стражник устремил на него возмущённый взор, словно его обидели.
– И речи быть не может. Вы прибыли средь ночи с вестью от принца Генриха, а значит – дело важное, и утра ждать нельзя. Не мне вам объяснять, что на войне промедление губительно.
– Я и не собираюсь медлить, лишь говорю, что сам найду дорогу.
– Нет уж, так не положено. А если с вами что случится? Что если не дойдёте? Тогда Его Светлость не узнает, какую важную весть принц Генрих хотел ему сообщить, и вся вина за это ляжет на мои плечи. Мне оно надо? Нет. На этот случай от герцога Эбергарда чёткие указания, им я и следую.
– Утомил. Давай мне своего провожатого, – нехотя согласился Манфред.
– Я сам…
– Нет, – перебил Сэр Сердитый. – Это что, тоже распоряжение герцога Эбергарда, лично таскаться туда-сюда? А если кто ещё придёт с более срочным и важным посланием? Нет уж, пусть кто-нибудь другой меня сопроводит.
Герольд насупился, втянул пузо, надул грудь пуще прежнего, окликнул кого-то из подчинённых. Пока стоял в ожидании расправил складки на тунике, подтянул ремень, ещё раз разровнял тунику. Стряхнул пыль с рукава, проверил, чисты ли сапоги – чисты. Мимоходом глянул на Манфреда, нахмурился и отвернулся. Дальше стоял неподвижный, как статуя. И так, пока к нему не подбежал подозванный стражник. Получив указания, тот повёл Сэра Грубого ко двору герцога Эбергарда.
Давненько Манфред не гулял ночью по Франкфурту. Крыши домов набрасывают тень на улицы. Здесь тишь да гладь только мерещатся. Ночью город живет особой жизнью. Он словно старая подруга. Можно не видеться с нею пятнадцать лет, но с первого взгляда поймешь – она ничуть не изменилась.
Жульё ведёт свои дела ночами. Когда жил здесь, знал всех и знал об их делах. Воры, будто сороки, тянут всё, что блестит. Днём они обворовывают людей на площадях и рынках, а ночью забираются в дома. Пока хозяин мирно спит, его богатства исчезают. Порой грабят и днём, коль домочадцев нет. Везёт тем, у кого жена за порог ни ногой.
Манфред помнит, как опустошили сокровищницу герцога Эбергарда. Весь город тогда подняли на уши. Ходили по домам, искали везде, но не там, где стоило. Воры как крысы. Не зря же их зовут «хвостатой братией» или попросту «крысами». Что умыкнут, то сразу тащат в норы. Римские канализации давно заброшены и замурованы, но тоннели никуда не делись, они у людей под ногами. И эти тропы раскинулись от реки до городских стен. Настоящий лабиринт, но тот, кто знает путь, легко минует патрули.
По слухам там залежи богатств больше, чем в королевской казне.
