Проживание Рузвельта в Уорм — Спрингсе еще сильнее, в физическом и эмоциональном смысле, развело супругов в разные стороны. Страсть Элеоноры к порядку во всем, в силу чего она не выносила грязи и неопрятности, стараясь устранить их при любом возможном случае, стала причиной того, что она недолюбливала Глубокий Юг с его сельской нищетой и убожеством. Кроме того, она недолюбливала Юг из‑за реально существовавшей там в то время сильной расовой сегрегации. И хотя Франклин даже больше, чем Элеонора, являлся продуктом благоустроенного ландшафта и условий сравнительно высокого достатка в долине реки Гудзон, он, тем не менее, благодаря легкости характера принимал, с любопытством и без всякой неприязни, хаос и бедность той части Юга. Не последнюю роль играл и личный фактор. Так же как Элеонора считала Гайд — Парк владением Сары Рузвельт, местом, в котором она никогда не чувствовала себя как дома до строительства собственного коттеджа Вал — Килл, точно так же она считала Уорм — Спрингс владением Мисси ЛеХэнд. (ЛеХэнд являлась главным личным секретарем Рузвельта с января 1921 года и оставалась на этой должности вплоть до инсульта в 1941). Мисси была привлекательной и довольно стильной женщиной, всецело преданной Рузвельту. Она неизменно пребывала в Уорм — Спрингс вместе с ФДР, по обыкновению управляясь с домом, по мнению Франклина, без той крайней аскетичности и строгости, что была присуща Элеоноре. Он чувствовал себя непринужденно в ее компании и, несомненно, питал к ней любовь, хотя (предположительно, вследствие множества забот, которые занимали его мысли в тот период) он редко вспоминал о ней последние три года ее жизни, со времени ее инсульта и вплоть до ее кончины в 1944 году. Элеонора, которая, тем не менее, сочувствовала Мисси, хотя и испытывала определенную ревность, очевидно, понуждала Рузвельта звонить Мисси с поздравлениями на Рождество. Чувство ревности Элеоноры было достаточно весомым, чтобы удерживать ее от поездок в Уорм — Спрингс.
Между тем на съезде Демократической партии штата Нью — Йорк в 1926 году ФДР выдвинул кандидатуру Смита на третий губернаторский срок. После речи Рузвельта в поддержку Смита в 1924 году естественно, что соратники по партии уговорили его выступить на общенациональном съезде партии в Хьюстоне летом 1928 года в поддержку той же кандидатуры на пост президента. Элеонора его не сопровождала. На этот раз он поднимался на трибуну без костылей, но при усиленной поддержке Эллиота, который жил в Техасе. Героическое преодоление физической немощи, однако, представлялось менее трудным заданием, чем недопущение в новой предвыборной кампании повторения фиаско Смита, как это уже случилось в 1924 году при всем тогдашнем триумфальном восприятии речи Франклина. Он принял этот вызов и одолел его. С ошеломляющим результатом. Характерной чертой Рузвельта являлось то, что он во всякое время мог собрать воедино внутренние и внешние качества своей личности и в стрессовой ситуации найти нужные слова для любого значимого события. Газета
В тот год Смит гарантировал себе выдвижение на пост президента США. По существу, он одержал ее без особых усилий, и выступление Рузвельта не являлось решающим фактором. Однако президентские выборы в 1928 году стали столь же провальными для демократов, как и президентские выборы 1924 года. Сочетание экономического подъема в городах (экономические трудности начались на следующий год) и слабая поддержка Смита в сельских регионах обеспечили избрание республиканского кандидата Герберта Гувера. Смит получил едва ли не в два раза больше голосов, чем Джон Дэвис в 1924–м, но поддержка республиканцев также значительно возросла. Республиканская партия победила вновь с убедительным перевесом. За Гувера было отдано 21,5 миллиона голосов против 15 миллионов голосов избирателей за Альфреда Смита. Смит потерпел поражение даже в собственном штате, губернатором которого являлся четыре срока.
