Возвратимся же теперь к нашей истории и выясним, каким же образом было вызвано к жизни это царство крючкотворства, благодаря каким исходным моментам и основам это произошло. Как писал Цицерон: «древние понтифики из-за множества жертвоприношений решили выделить особую коллегию жрецов из трех человек Эпулонов для устройства священных пиршеств на играх, хотя Нума возложил на них самих эту заботу»28. Подобным же образом это крохотное количество судей породило неисчислимую поросль судей и советников, дабы встречать все возрастающее количество тяжб. Сначала же, как мы уже отметили выше, была сооружена чрезвычайно дорого обошедшаяся великолепная и громадная базилика либо по велению Людовика Сварливого, либо Филиппа Красивого; далее вместо умеренного количества судей было создано три палаты — Великая палата, палата докладчиков и палата следователей. Об этом разделении упоминает и Бюде в том же месте своего сочинения, а более детально рассказывает Гаген в жизнеописании Людовика Сварливого. Однако я обнаружил, что Этьен Офрийе в своем описании суда парламента перечисляет столько же палат, но при этом отмечает: «сначала, конечно же, имелось только две палаты, так как палата докладчиков — низший трибунал; но впоследствии была добавлена третья, которую называют большой палатой расследования. Однако, в 1522 году король Франциск, чтобы раздобыть шестьдесят тысяч золотых, создал еще и четвертую палату из двадцати новых советников, и от каждого он получил три тысячи золотых. А вследствие этого суд и был крайне ухудшен. Позднее количество президентов также было увеличено ради извлечения дохода. И снова король в 1543 году назначил двадцать судебных должностей ради денег»29.
Мы не должны здесь опустить кое-что из уже упомянутого и тем и другим и это достаточно поразительно, чтобы навеки заклеймить эту практику. А именно — собрание судей не было, как теперь, постоянным и продолжительным, но проводилось в соответствии с распоряжением государя и обычно не проводилось, если только не имелось его особого распоряжения. Для созыва был необходим королевский эдикт, который и издавался ежегодно в начале ноября, дабы возобновить суд. Гаген сообщил об этом и отмечал как несомненный факт, что именно король — создатель этого священного союза30, так как королевские рескрипты издавались ежегодно и приурочивались ко дню праздника св. Мартина, то есть ко вторым идам ноября31. Судейскому парламенту передавалась вначале власть короля. Быстрое и поразительное расширение судебного царства можно подтвердить еще и тем, что почти столетие спустя, во времена царствования Карла VII (в 1453 году) король издал по этому же вопросу постановление: «начиная с праздника Пасхи и до окончания парламента, президенты и советники обязаны собираться в своих палатах в шесть часов утра. А после дня св. Мартина они должны собираться после названного часа». Чуть дальше в этом постановлении указывалось: «необходимо, чтобы президенты и советники двора прибыли в парламент после обеда, чтобы вершить суд и рассматривать дела».
Так [указывал] Карл VII. А во времена Карла Великого, который владел королевством втрое большим по размеру, чем Франция была при Карле VII, использовался иной способ вершить суд, что можно легко усвоить из множества указов, приведенных в собрании франкских законов: «пусть граф не вершит суд, если только он не соблюдал пост».
А теперь, поскольку уже достаточно сказано о понятии «парламент» и о могуществе этого имени, следует указать, что когда в земле аллоброгов, которая теперь называется Дофине, был в древности учрежден сенат, то он обладал верховной властью и назывался Советом Дофине. Однако Людовик XI, заботившийся о том, как бы оказать милость населению Дофине (жители, несомненно, ее и заслуживали), переименовал сенат в парламент, хоть и ничего не прибавил во власти и привилегиях. Ги Пап рассказывает об этом в своих «Судах Гренобля».
