Таким образом, позднее, когда уже четче определились обычаи, корона Франкогаллии превратилась в наследственную и переходила к сыну или ближайшему родственнику по мужской линии, то, хотя было много людей подобного ранга (либо сыновей, либо родственников), корона все же переходила только одному, а именно старшему. Домен принадлежал старшему по праву рождения, а все остальные того же ранга, будь то сыновья или родственники, отрешались от домена, несмотря на то, что и их права неукоснительно соблюдались. Для того, чтобы обеспечить подобающий им образ жизни и возвысить достоинство и величие рода, вошло в обычай выделять им определенные владения. Эти владения обычно именовались апанажами, и как я убежден, название происходило от старинного франкского слова Ausbannen (что по-латыни означает «исключать»). Эти владения и были всем известны как Ausbannen или же Forbannen, поскольку считалось, что если члены королевского рода принимали эту часть, то они исключались из наследования королевства. Точно так же Оттон Фрейзингенский в девятой главе книги пятой и Готфрид Витербский писали, что когда Дагоберт, сын Хлотаря, был избран королем, то он отдал некоторые города и деревни по Луаре для пользы и радости своему брату Хариберту5. Эймон в семнадцатой главе книги четвертой рассказывает нам то же самое и прибавляет следующее: «он заключил с ним договор, что брат довольствуется жизнью частного лица и не станет надеяться на что-то большее в королевстве их отца»6. У Регинона в первой книге также [говорится]: «Дагоберт добился полного могущества в монархии, за исключением тех земель, которые были им дарованы своему брату Хариберту по ту сторону Луары, включая часть Гаскони и города Тулузу, Керси, Ажен, Перигор и Сайт, но исключая области, прилегающие к Пиренейским горам»7. Следует понять, что, как Эймон и пишет в приведенном отрывке, хотя Хариберт и получил часть королевства, это было сделано не по какому-либо установленному закону, но по решению королевства. Подобает также учесть, что Эймон пишет чуть дальше [о том], что этот Хариберт не удовольствовался властью, данной ему, и принял титул короля по праву оружия и начал войну против своего брата вопреки их договору. Подобным же образом Эймон в шестьдесят первой главе четвертой книги своего труда, когда, рассказывая о Пипине, пишет: «он даровал двенадцать графств своему брату Гризону8, что подобает герцогу»9. Здесь также уместно привести и замечание Григория Турского: «Гундовальд вновь отправил двух послов к королю, по обычаю франков со священными ветками, чтобы к послам никто не прикасался»10. Григорий Турский продолжает: «Гундовальд сказал, что он был сыном вашего отца короля Хлотаря и направил послов получить ту часть королевства, которая ему подобала»11.
Давайте же вернемся к поставленному вопросу, поскольку он касается и наследования королевства. Я не разыскал достоверного закона во Франкогаллии по этому вопросу, поскольку, как я уже отмечал, королевство не являлось наследственным. Однако о других владениях знати, которые называются поместьями12, Оттон Фрейзингенский записал в двадцать девятой главе книги второй «Деяний Фридриха»: «в Бургундии существует обычай (как и по почти во всех остальных провинциях Галлии), согласно которому власть над отцовским наследием всегда переходит к старшему из братьев и его детям, будь то мужчины или женщины, а все остальные относятся к нему, как к своему господину»13. Изо всех приведенных отрывков можно понять, что владение под названием «апанаж», которое передается младшим по рождению сыновьям, не является ни частью королевства, ни королевским наследием. Они также не являются ими, как и то, что завещано согласно закону или по порядку наследия и является частью наследства (об этом см. книгу «Кодекса» «Об установлении наследников» и титул третьему «Дигест» о том же («К Фальцидиевому закону»), или титулу 9 книги о том же в «Дигестах» «О сообщении формулы иска ответчику», нигде в подобном случае не подразумевается в подлинном смысле часть наследства (хотя, в книге «Дигест» и [сказано] «если кто-либо, не приняв наследства по завещанию владеет наследством…»14. Пьетро де Винеа в 25 письме шестой книги и других письмах многословно показывает, что у франкского народа все это — всеобщая правовая норма наследования15.
