Столь много свидетельств об этом торжественном совете, который в результате искаженного использования латинского языка французские и германские историки иногда называют «курия», иногда — «всеобщее собрание» (conventus generalis) и чаще всего «встреча» (placitum). Пример этого можно увидеть и у Григория Турского как, например, в следующем отрывке из четырнадцатой главы седьмой книги: «Итак, поскольку время для собрания приближалось, оно было созвано королем Хильдебертом»14. Или в двадцать первой главе шестой книги: «но когда во время этого собора король Хильдеберт и его вельможи собрались»15. И Эймон писал в сто седьмой главе четвертой книги своей хроники: «в середине месяца общественный совет проводился в городе Тионвилле, который был переполнен народом франков»16. И далее он продолжает: «на этом собрании было проявлено совершенно исключительное милосердие этого благочестивейшего императора»17.
Ведь существовал обычай, согласно которому на этих советах со всех сторон королевства направлялись дары королю. Это было описано во многих сочинениях и совет там называется «общественным собранием (conventus generalis)». Эймон рассказывает в шестьдесят четвертой главе книги четвертой, когда пишет о короле Пипине: «он заставил их пообещать покориться его воле во всех отношениях и представлять ежегодно на общественном собрании в знак уважения подарок из трехсот лошадей»18. В восемьдесят пятой главе той же книги он сообщает: «он учел вероломство саксов и провел общественное собрание за Рейном в поместье Кюссенштайн в соответствии с торжественным обычаем»19.
Так вот на самом деле Совет также назывался и другим именем «суд (curia)». Отсюда берет начало выражение в народе, когда кто-либо направлялся туда, где находился король, ко двору, то говорили, что он отправлялся за правосудием в королевский суд, поскольку к королю люди могли приблизиться исключительно во время объявленного совета и собрания, да и тогда это разрешалось редко и лишь в связи с важнейшими делами20. Ив Шартрский писал в двухсот шестом своем письме: «король дал нам согласие на то, чтобы мы сопровождали его в его суд, который собрался в его родной провинции Орлеане, а там позволил общаться с ним и вести переговоры с принцами королевства в связи с проблемой — насколько возможно сохранить единство королевства. То, что было достигнуто, то и было обнародовано, и, собравшись на суд, мы ознакомили его с нашей петицией. Но поскольку суд не согласился с нами, то мы не смогли достичь полного мира до тех пор, пока названный архиепископ не сделал знак и не дал клятву королю, которую и в былые времена все архиепископы Реймса и другие епископы королевства франков также давали королям, его предшественникам. Этот поступок взволновал всех собравшихся и вельможи, прибывшие на суд, сделали то же самое»21.
Эймон в пятидесятой главе книги пятой приводит и другой пример: «Карл, сын Датского короля22, — писал он, — счел подобающим добиваться решения суда в отношении некоторых вельмож Фландрии»23. И далее в следующей главе он снова указывает: «после смерти Генриха24, римского короля, в Майнце была проведена верховная и всеобщая курия по упомянутому вопросу»25. И Оттон Фрейзингенский записал в сороковой главе первой книги своего труда, посвященного Фридриху I: «затем государь прибыл в Баварию и там он проводил всеобщую курию в феврале месяце»26. И далее в сорок третьей главе тот же автор рассказывает: «Конрад27, римский король, созвал всех принцев вместе и определил город Франкфурт как место проведения всеобщей курии для Восточной Франкии»28.
В позднейшие времена курия во Франции стала иногда называться курией собрания трех сословий, иногда же — курией короля Франции, а иной раз — предельно точно собранием сословий, как мы покажем в дальнейшем. Отсюда то, что говорит юрисконсульт, известный под именем Наблюдателя29: «можно понять обычай курии короля Франции, где право определять продолжительность сессии, предоставлено самим членам парламента в целях сокращения срока присутствия для тех, кто добирается на заседания из отдаленных областей»30. О том же обычае упоминает и Жан де Фор31 в своем трактате о торговле: «курия Франции обыкновенно постановляла, что в случае, когда король портил монету, то ее должны были принимать вместо более полновесной, а когда он увеличивал ценность монеты, то следовало уважать период существовавших договоров». Другой схожий пример встречается в «Истории Англии» Томаса Уолсингема32 под годом 1273: «в это время Гаско де Биерна притеснялся английским королем и, воспользовавшись соглашением, заключенным между королем Эдуардом33 и им самим, обратился к курии французского короля. Король Эдуард признал верховную юрисдикцию французского короля, поскольку сам недавно признал его и как своего верховного сеньора в своих владениях во Франции, и он не пожелал восстановить короля Франции против себя. А потому король Эдуард направил своих советников защищать свое дело против Гаско в курии французского короля»34
