Кстати, «Цветоделение» – почему так называется книга? Что-то Дина определенно пропустила. Ни о каком цветоделении речи вроде бы не было. Наверное, автор претендует на глубину смысла, а Дина не догадалась о глубине… С другой стороны, в чем глубина смысла назвать «Квазаром» фирму, производящую решетки на окна? В городе немало странных названий. Агентство «Синтагма», компания «Катарсис»…
Ну а почему Динара – Динара? Чем она лучше Жмыхова, скажем? Почему Жмыхов – Жмыхов? И почему ему принадлежит «Квазар» (не почему принадлежит, а почему «Квазар» – Жмыхову)? Адмиралов – почему Адмиралов?
А Франсуаза – почему Франсуаза?
С «Квазаром» и Жмыховым она как-нибудь разберется, немного осталось… А уж с «Цветоделением» тем более разберется. Надо будет перечитать.
Раньше Дину избирательная на детективы забывчивость саму ж и веселила – дескать, тем они и замечательны, что мгновенно забываются, можно по новой читать, и не один раз. Но с некоторых пор серьезные провалы в памяти, пускай только одной сферы нашего бытия касающиеся, стали ее тревожить. Необъяснимым ей казался парадокс – вроде профессии аудитора и следователя в чем-то близки, и там и там надо дознаваться до истины, но почему-то все, что связано с учетом реальных денежных средств, какие б ни были реальные нарушения, Дина помнит отлично, а вот строгая логика литературных следаков, равно как и литературных преступников, беззастенчиво обращается в ее светлой голове невразумительной кашей. Не потому ли, что свою работу, несмотря на рутину, Динара Васильевна любит и готова всегда разбираться в мельчайших подробностях дела (если в том имеется надобность), тогда как зачем ей вникать в детали всех этих беллетристических убийств, раз это не ее долг?
Беспрерывному исполнению своего профессионального долга Динара Васильевна посвятила следующие четыре часа жизни. Она бы дальше так и работала, как ей работалось, если бы Татьяна, утомленная проверкой расчетов по оплате труда, не вспомнила о кулебяке. Этажом ниже буфет, славящийся домашней кухней, и в первую голову кулебяками.
– Пойдем обедать или еще одну начать? – спросила Татьяна, вопросительно положив перед собой на стол новую папку.
– Сейчас пробегу, – отвлеклась от своих бумаг Дина, и это означало «подожди минутку» (осталось пробежать глазами пару таблиц).
В «Квазаре» им с Татьяной предоставили комнатку в торце коридора; Боря и Света работали непосредственно в бухгалтерии. Этот аудит не был сложным, простой инициативный аудит. Хозяин «Квазара», он же директор, сам заказал аудит по стандартному случаю смены главного бухгалтера.
– Режьте меня на куски, – сказала Татьяна, так и не раскрыв свежую папку, – но это правильно, когда главный бухгалтер – жена директора. Хотя бы не украдет, не навредит.
Дина промолчала. Татьяна не владела нюансами. Пикантность ситуации в том была, что хозяин «Квазара», он же директор, со своей супругой, она же главный бухгалтер, недавно развелся. Не просто развелся, а разорвал отношения. Поговаривали, что ей на замену пришлась некая фотомодель – естественно, не на замену по должности, а на замену по жизни. Нюансы частной жизни клиента Дину не интересовали, но возможность коварной мести Жмыхову (так его звали) со стороны обманутой жены она исключить не могла. Там более что сам Жмыхов намекал на вероятность бухгалтерской диверсии.
– Ну и по какому же счету дебита у них благотворительность отражается? – сама себя спросила Дина, проведя карандашом сверху вниз по таблице. – Фестиваль домашних растений?.. Допустим, допустим… Только в прочих расходах записи нет. Ну конечно, нераспределенная прибыль. Понятно.
– Это не криминал, – сказала Татьяна.
Криминал не криминал, а бумаги оформлялись крайне небрежно, с ошибками и нарушениями и, что показательнее всего, с явными подставками фирмы под изрядный налог – возможно, главный бухгалтер уже давно догадывалась об изменах мужа.
– И на основании чего же списана дебиторская задолжность – где документы? – продолжала вопрошать Дина. – Инвентаризация задолжности не производилась, а резерв по сравнительным долгам у них вон какой!.. А ты говоришь.
– Твой-то что – ничего? – спросила Татьяна.
– Мой – что «ничего»? – Дина не поняла.
– Ну это… Как у твоего, спрашиваю… Еще не вышла книга?
– Скоро. Стадия работы с художником.
– Он сейчас нигде не работает?
– Ну вот с художником работает. И вообще – сам с собой. Сегодня встал ни свет ни заря. Поработать решил.
– А денег не зарабатывает?
– Слушай, у меня вполне хороший заработок или, по-твоему, нет?
– Все-таки, наверное, ощутим скачок – он же у тебя зарабатывал порядочно, и вдруг раз – и ничего. Все на тебе одной. Как это? Взял и уволился! Сам! Или ему за книгу много заплатят?
– За книгу практически ничего. Если бы у нее тираж был миллион, тогда бы да. А так – пустяки. В убыток издателям.
– А какой у нее тираж?
– Думаю, тысяча. Вряд ли две.
– Всего тысяча? Так мало?
– Для первого издания это нормальный тираж.
– Зачем же в убыток издавать?
